Учение Маркса и Энгельса об общественных отношениях производства, обусловливаемых уровнем наличных производительных сил стало ключом для научного объяснения исторически совершившегося перехода от феодального (крепостнического) общества к капиталистическому строю, к системе наемного труда формально свободных работников, пролетариев. Рабовладение, крепостничество, наемный труд, которые до возникновения марксизма понимались как юридические установления, не имеющие непосредственного отношения к состоянию и уровню производства, впервые были поняты как исторически необходимые формы развития производительных сил общества. Таким образом, учение о производительных силах и общественных отношениях производства проложило путь к целостному пониманию общества и человека, как члена общества в их историческом развитии. Этот вывод Маркс формулирует следующим образом: «Производительные силы и общественные отношения – и те и другие являются различными сторонами развития общественного индивида»[1210].
Учение об общественных отношениях производства будет предметом обстоятельного анализа во втором разделе этой статьи. Там же я намерен рассмотреть многостороннее и, пожалуй, также не свободное от некоторых противоречий марксистское учение о производительных силах.
Итак, Маркс не ограничивается одним лишь экономическим пониманием производительных сил, которое не указывает, что же является главным в сочетании рабочей силы и орудий труда, в единстве живого и овеществленного труда. В отличие от классиков политической экономии Маркс утверждает, что человек – главная производительная сила, уровень его, человеческого развития – главное общественное богатство. Техника, которую применяет человек в процессе производства – реализация, объективация, материализация человеческих способностей, единство идеального и материального. Эти бесспорные положения материалистического понимания истории, однако, сплошь и рядом отступают на второй план, заслоняются, оттесняются марксистской концепцией технического, технологического детерминизма.
Маркс и Энгельс создавали и развивали свое учение в эпоху промышленной революции, т.е. революционного технического переворота, который начался в Англии во второй половине XVIII в., и развернулся в западноевропейских странах в первой половине XIX в. По-видимому, это эпохальное событие и стало причиной того, что они вопреки своему пониманию человека как главной производительной силы, все чаще и чаще выдвигали на первый план технику, придавая ей при этом решающее значение. Такая оценка техники может быть вполне правильной для характеристики определенного исторического периода (например, промышленной революции), но она становится ошибочной, когда ей придается универсальное значение, как это получилось у Маркса и Энгельса, вопреки отправным положениям материалистического понимания истории. Так, в работе «Нищета философии» Маркс утверждает, что уровень общественного развития определяется уровнем технического прогресса: «Ручная мельница дает нам общество с сюзереном во главе, паровая мельница – общество с промышленным капиталистом»[1211]. Такое представление об условиях перехода от феодализма к капитализму является, мягко говоря, односторонним, чтобы не сказать больше.
Приведенное высказывание взято из раннего произведения Маркса (1847), когда материалистическое понимание истории еще не было достаточно развитой системой воззрений. Однако и в последующих трудах основоположников марксизма обычно подчеркивается, что технический прогресс играет решающую роль не только в развитии производства, но и в развитии всех сторон социального организма. В 1856 г. Маркс, критически оценивая революции 1848 г. (они, по его словам, были «лишь мелкими эпизодами, незначительными трещинами и щелями в твердой коре европейского общества»), противопоставляет им технический прогресс: «Пар, электричество и сельфактор были несравненно более опасными революционерами, чем даже граждане Барбес, Распайль и Бланки»[1212]. Не следует думать, что Маркс отрицательно относится к этим революционерам, активным участникам Французской революции 1848 г. Речь в данном случае идет о противопоставлении промышленной революции революции политической, которая, как ошибочно утверждал Маркс, не оказала значительного влияния на развитие европейского общества.
1211