Маркс называет знание, науку непосредственной производительной силой. Это утверждение нуждается в уточнении. Даже результаты прикладных наук не могут, как правило, непосредственно применяться в производстве; необходимо внедрение этих результатов в производство, что предполагает разработку соответствующей технологии и нередко также создание новых материальных средств, условий и т.д. Еще более опосредованной производительной силой являются фундаментальные науки, которые, как об этом наглядно свидетельствуют современные фаты, создают основу для новых отраслей производства многократного увеличения производительности труда. Но все это становится возможным через многочисленные посредствующие звенья, новую технику, новые технологические процессы, создание которых требует более или менее продолжительного времени. Тем не менее Маркс по существу прав, определяя науку как производительную силу, поскольку он, конечно, имеет в виду науку, получившую практическое воплощение в материальном производстве. Современная научно-техническая революция ad oculos подтверждает правильность Марксова понимания роли науки в производстве материальных благ.
Благодаря науке, указывает Маркс, «процесс производства выступает не как подчиненный непосредственному мастерству рабочего, а как технологическое применение науки»[1221]. Машина, с этой точки зрения, есть «реализованная наука»[1222]. Превалирующей тенденцией капиталистического производства в ходе его развития становится стремление придать производству научный характер, что с необходимостью ведет к качественному изменению характера труда. «Труд выступает уже не столько как включенный в процесс производства, сколько как такой труд, при котором человек, наоборот, относится к самому процессу производства как его контролер и регулировщик»[1223]. Наглядным примером такого качественного изменения характера труда является прогрессирующая автоматизация производства, исключающая если не полностью, то в значительной мере физический труд рабочего. При этом, несомненно, возрастает значение духовных способностей участников производства, каждый из которых становится руководителем на своем участке работы. Былая противоположность между умственным и физическим трудом, отношение взаимного отчуждения между ними все более сменяется отношением единства, взаимопроникновения. Ведь «действительным богатством, – подчеркивает Маркс, – является развитая производительная сила всех индивидов»[1224].
Ю. Хабермас, современный немецкий философ, стремящийся переосмыслить материалистическое понимание истории, приходит к выводу: «Техника и наука становятся первой производительной силой, вследствие чего условия применения марксовой теории стоимости отпадают»[1225]. Это положение правильно указывает как на возросшую роль науки и техники, так и на то обстоятельство, что в изменившемся благодаря этому обстоятельству характере производства материальных благ производимое материальное богатство измеряется уже не столько количеством затраченного рабочего времени, сколько уровнем технического и технологического применения науки[1226]. Однако нельзя, конечно, согласиться с утверждением, что наука и техника становятся первой производительной силой. Первой производительной силой по-прежнему остается человек, который, с одной стороны, творит науку и технику, а с другой – применяет их в процессе общественного производства. То, что люди творят науку и технику, конечно, хорошо известно Хабермасу, но он явно недооценивает сложный, многообразный, творческий характер применения науки и техники в производстве. Между тем именно то обстоятельство, что производство все более становится технологическим применением науки, не только изменяет характер трудового процесса, но и весьма усложняет его, предъявляя все более высокие требования к интеллектуальному потенциалу участников производства. Уже в середине XIX в. Маркс предвидел эпоху «того полного развития индивида, которое само, как величайшая производительная сила (курсив мой. – Т.О.) воздействует на производительность труда»[1227]. Современная научно-техническая революция представляет, по моему убеждению, становление этой эпохи.
1226
«По мере развития крупной промышленности создание действительного богатства становится менее зависимым от рабочего времени и от количества затраченного труда, чем от мощи тех агентов, которые приводятся в движение в течение рабочего времени и которые сами, в свою очередь (их мощная эффективность), не находятся ни в каком соответствии с непосредственным рабочим временем, требующимся для их производства, а зависят, скорее, от общего уровня науки и от прогресса техники, или от применения этой науки к производству» (