Не думаю, что художественное творчество Гете, Байрона, Пушкина, Достоевского и других гениальных писателей может быть «выведено» из экономических условий современной им эпохи. Попытки такого выведения получили наименование вульгарного социологизма, который справедливо подвергался критике в марксистской литературе. Однако критики вульгарного социологизма умалчивали о том, что корни этой концепции таятся в марксистском понимании экономического базиса как определяющей основы литературы и искусства вообще. Это не значит, конечно, что художественное творчество существует независимо от современной эму эпохи. Но эта эпоха не сводится к экономическому базису и, кроме того, связь художественного творчества с эпохой отнюдь не обусловливает художественный уровень произведений искусства, который определяется главным образом дарованием его творцов. Роль личности в искусстве несравненно выше всех исторических обстоятельств, которые в той или иной мере определяют содержание художественных произведений и их идейную направленность.
Право, правосознание являются такими слагаемыми надстройки, которые действительно если не целиком, то в весьма значительной мере определяются экономической структурой общества, экономическим базисом. Буржуазное право качественно отличается от феодального, поскольку оно не признает сословных различий и привилегий, т.е. применяет равное мерило ко всем членам общества, признавая тем самым формальное равенство всех граждан перед законом, их равные гражданские права и обязанности. Всеобщее, равное, тайное избирательное право, которое совершенно немыслимо в феодальном обществе, вполне соответствует экономической основе развитого капитализма. И тем не менее даже в этой области экономический базис капитализма нисколько не объясняет, почему частное право древнего Рима сохраняет свое значение и в буржуазном обществе. Энгельс пытается объяснить этот факт следующим образом: «Римское право является настолько классическим, юридическим выражением жизненных условий и конфликтов общества, в котором господствует частная собственность, что все позднейшие законодательства не могли внести в него никаких существенных улучшений»[1249]. Однако частная собственность (на средства производства) вовсе не была господствующим экономическим отношением в рабовладельческом обществе, как и при феодализме. Этот тип частной собственности становится господствующим лишь в буржуазном обществе. Следовательно, и в данном случае гражданское право в условиях капитализма далеко не во всех отношениях определяется его экономическим базисом и как показывает данный пример вовсе не вырастает из него.
История религий также не позволяет сделать вывод, что религиозные убеждения определяются исторически определенной экономической структурой общества и изменяются вместе с ней. Христианство было господствующим общественным сознанием в средневековом европейском обществе. Оно утратило эту роль в капиталистических странах. Однако новый экономический базис не породил новой религии. Реформация, которую пережили некоторые европейские страны, не была вызвана формированием капиталистического экономического уклада в недрах феодализма, как об этом свидетельствует возникновение лютеранства в экономически отсталой Германии начала XVI в. История религии, несомненно, связана с общественным развитием, с культурным развитием общества в первую очередь. Изменение религиозного сознания, несомненно, отражает общественное бытие, но последнее, как было показано выше, не сводится к экономической структуре общества.
Здесь обнаруживается внутренне присущая материалистическому пониманию истории двойственность, противоречивость. С одной стороны, это учение утверждает, что общественное бытие, т.е. вся совокупность общественных отношений определяет, обусловливает общественное сознание. С другой стороны, вопреки этому основополагающему тезису, утверждается, что общественное сознание, или, выражаясь словами Энгельса, «все юридические, политические, философские, религиозные и тому подобные представления людей в конечном счете определяются экономическими условиями их жизни, их способом производства и обмена продуктов»[1250]. Налицо, таким образом, две существенно различные точки зрения по одному и тому же вопросу. Какая из них является более правильной, более соответствующей материалистическому пониманию истории? Ответ на этот вопрос я постараюсь дать в ходе последующего изложения.