В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс с неоправданной категоричностью, свойственной основателями нового миропонимания, заявляют: «…мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития…»[1255]. Теперь Энгельс пересматривает это воззрение. Касаясь истории философии, он отмечает: «…как особая отрасль разделения труда, философия каждой эпохи располагает в качестве предпосылки определенным мыслительным материалом, который передан ей ее предшественниками и из которого она исходит». И далее, развивая это положение, он подчеркивает: «Экономика здесь ничего не создает заново, но она определяет вид изменения и дальнейшего развития имеющегося налицо мыслительного материала, но даже и это она производит по большей части косвенным образом, между тем как важнейшее прямое действие на философию оказывают политические, юридические, моральные отражения»[1256].
Конечно, назвать, к примеру, философию Канта, непосредственного предшественника учений Фихте, Шеллинга и Гегеля, всего лишь «мыслительным материалом», значит, умалить не только значение философии Канта, но и значение исторической преемственности в развитии философии. Столь же неубедительно утверждение, что экономика, хоть и косвенно «определяет вид изменения». То, что отличает философские системы Канта, Фихте, Шеллинга, Гегеля друг от друга, безусловно, не определялось экономикой Германии, хотя бы уже потому, что эти философские учения относятся к одной и той же исторической эпохе. Но совершенно прав Энгельс в своем утверждении, что прямое воздействие на развитие философии оказывают политические, юридические, моральные факторы. Однако это означает, что развитие философии (и, конечно, не только философии, но и других форм общественного сознания) в немалой мере определяется взаимодействием неэкономических факторов. Осознание этого факта влечет за собой ряд выводов, которые изменяют первоначальное изложение материалистического понимания истории. Главный из них – признание, что экономические отношения не являются единственным источником тех изменений, которые совершаются в неэкономической области. Энгельс излагает этот вывод как положение, которое с самого начала имели в виду он и Маркс: «…согласно материалистическому пониманию истории в историческом процессе определяющим моментом в конечном счете является производство и воспроизводство действительной жизни. Ни я, ни Маркс большего никогда не утверждали. Если же кто-нибудь искажает это положение в том смысле, что экономический момент является будто единственно определяющим моментом, то он превращает это утверждение в ничего не говорящую, абстрактную, бессмысленную фразу. Экономическое положение – это базис, но на исход исторической борьбы также оказывают влияние и во многих случаях определяют преимущественно форму ее различные моменты надстройки… Существует взаимодействие всех этих моментов, в котором экономическое движение как необходимое в конечном счете прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей…»[1257].
Итак, экономический базис подвергается воздействию элементов, образующих надстройку, т.е. изменяется под влиянием неэкономических факторов. К этим элементам Энгельс относит не только формы общественного сознания, которые характеризуют и в известной мере определяют сознательную деятельность членов общества, но и «политические формы классовой борьбы и ее результаты – государственный строй, установленный победившим классом после выигранного сражения…»[1258]. Воздействие этих и других элементов надстройки на экономический базис способствует развитию данных экономических отношений или, напротив, тормозит этот процесс. Налицо, следовательно, взаимодействие, в котором причина и следствие меняются местами. И Энгельс критикует тех теоретиков, которым не хватает диалектики, вследствие чего они «постоянно видят только здесь причину, там – следствие. Они не видят, что это пустая абстракция, что в действительном мире такие метафизические полярные противоположности существуют только во время кризисов, что весь великий ход развития происходит в форме взаимодействия (хотя взаимодействующие силы очень неравны: экономическое движение среди них является самым сильным, первоначальным, решающим), что здесь нет ничего абсолютного, а все относительно»[1259].