Отрицание универсальных социологических законов развития всего человечества ясно и недвусмысленно выражено Марксом не только в «Капитале», но и в документах, опровергающих неправильные социологические выводы, которые пытались вывести из него некоторые противники и сторонники марксизма. В письме в редакцию журнала «Отечественные записки» Маркс возражает Н.К. Михайловскому, который истолковывал «Капитал» как учение о якобы неизбежном для всех народов пути исторического развития. «Ему, – писал Маркс, – непременно нужно превратить мой исторический очерк возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роковым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были исторические условия, в которых они оказываются, – для того чтобы прийти в конечном счете к той экономической формации, которая обеспечивает вместе с величайшим развитием производительных сил общественного труда и наиболее полное развитие человека»[1283].
Маркс указывает, что историческое развитие народов сплошь и рядом протекает совершенно по-разному, несмотря на наличие весьма схожих экономических условий. В древнем Риме свободные крестьяне, собственники своих небольших земельных участков были экспроприированы крупными землевладельцами, следствием чего стало возникновение пролетариев, которые, однако, не стали наемными рабочими, а превратились в праздную чернь, паразитическую часть свободного населения Римской империи, существовавшей за счет эксплуатации рабов и завоевания «варварских» народов. Совсем по-иному произошло возникновение пролетариата в процессе становления капитализма: пролетаризация мелких производителей вызвала к жизни класс лично свободных наемных рабочих, ставших создателями капиталистического богатства. Это значит, заключает Маркс, что только конкретное исследование определенного исторического явления дает ключ к его пониманию, но «никогда нельзя достичь этого понимания, пользуясь универсальной отмычкой в виде какой-нибудь общей историко-философской теории, наивысшая добродетель которой состоит в ее надысторичности»[1284].
В письме к В.И. Засулич от 8 марта 1881 г. Маркс указывает, что его выводы, вытекающие из анализа происхождения и развития капиталистического способа производства, основаны на исследовании истории западноевропейских стран и поэтому не могут быть непосредственно применимы к другим странам. «Следовательно, „историческая неизбежность“ этого процесса (речь идет о развитии капитализма. – Т.О.) точно ограничена странами Западной Европы»[1285]. В ней становление капитализма происходило путем превращения «одной формы частной собственности в другую форму частной собственности». В России же, где основную массу населения составляет крестьянство, в деревне господствует общинная собственность. На вопрос, может ли крестьянская община стать исходным пунктом социалистического преобразования общественных отношений, Маркс отвечает, что его экономическая теория не дает «доводов ни за, ни против жизнеспособности русской общины». Тем не менее Маркс, основываясь на результатах своего изучения истории России, допускает, что при наличии благоприятных исторических условий, к которым прежде всего он относит революцию в России, община могла бы стать «точкой опоры социального возрождения России»[1286]. Таким образом, Маркс решительно отклоняет попытки истолковать материалистическое понимание истории в качестве универсальной теории общественного развития. Исторический материализм выступает, следовательно, как методологическая теория, указывающая пути и способы конкретного исследования исторического процесса, что предполагает анализ каждого исторического этапа, каждой страны, каждой степени ее развития с учетом ее специфических особенностей. Теория исторического процесса теряет былое самодовлеющее значение, она обосновывает метод исследования, который представляет собой не просто набор исследовательских приемов, а теоретическое обобщение исторического опыта, остающееся всегда незавершенным, ибо история продолжается, и ее новые результаты не предопределены предшествующим развитием, так как историческая необходимость всегда предполагает различные возможности, а значит, и альтернативы.
1283
1284