Маркс говорил о диктатуре пролетариата как государстве переходного периода от капитализма к социализму. А Энгельс, напротив, утверждает, что в результате социалистического переворота упраздняются как пролетариат (класс наемных рабочих), так и государство, всякое государство вообще. Вот одно из его многочисленных высказываний на эту тему: «Когда государство наконец-то становится действительным представителем общества, тогда оно само себя делает излишним»[1302]. Правда, в других случаях Энгельс говорит об отмирании государства, что означает отнюдь не внезапное его исчезновение, а более или менее длительный исторический процесс. Таким образом, и этот в высшей степени важный вопрос, как и вопрос о конкретном характере, структуре общественной собственности, ее отношении к членам общества, остается неясным, неразъясненным, недоосмысленным.
Характеристика социализма как коммунизма, которая, возможно, объясняется соображениями пропагандистского характера, влечет за собой утверждение, что вместе с упразднением капиталистических производственных отношений упраздняются и товарно-денежные отношения, т.е. общество переходит к непосредственному, безденежному обмену продуктами производства и услугами. «Раз общество, – утверждает Энгельс, – возьмет во владение средства производства, то будет устранено товарное производство, а вместе с тем и господство продукта над производителем»[1303].
Упразднение товарно-денежных отношений ставит под вопрос социалистический принцип распределения: от каждого по способностям, каждому по количеству и качеству его труда. Правда, в «Критике Готской программы», где Маркс четко разграничивает социализм и коммунизм, утверждается, что в условиях социализма, несмотря на отсутствие товарно-денежных отношений, сохраняется нечто подобное закону стоимости, что делает возможным социалистическое распределение по труду. «Здесь, – подчеркивает Маркс, – господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой форме»[1304]. Маркс, правда, ничего не говорит о качественном различии между сложным и простым трудом, различии, без которого невозможно социалистическое распределение в соответствии не только с количеством, но и качеством труда, его сложностью и ролью в иерархии трудовых отношений. Вероятно, это обстоятельство, так же как и игнорирование разграничения между социализмом и коммунизмом, служит основой для сделанного Энгельсом заключения, что социалистическое общество упраздняет экономическое различие между сложным и простым трудом, а значит, и неравную оплату разного по своей сложности труда. Отсюда понятно, почему Энгельс утверждает: «В обществе частных производителей работы по обучению работника покрываются частными лицами или их семьями; поэтому частным лицам и достается в первую очередь более высокая цена обученной рабочей силы: искусный раб продается по более высокой цене, искусный рабочий получает более высокую заработную плату. В обществе, организованном социалистически, эти расходы несет общество, поэтому ему принадлежат и плоды, т.е. большие стоимости, созданные сложным трудом. Сам работник не вправе претендовать на добавочную оплату»[1305]. Энгельс, стало быть, отменяет социалистический принцип распределения, что является, конечно, следствием игнорирования проведенного Марксом разграничения между низшей и высшей фазой коммунистического строя.
В «Манифесте Коммунистической партии» и в других трудах, предшествующих «Критике Готской программы», Маркс и Энгельс говорят о переходе от капитализма к бесклассовому, коммунистическому обществу, в котором свобода каждого станет условием свободы всех. Здесь нет речи о низшей и высшей фазе коммунистического общества. Однако и в последующих работах основоположников марксизма, особенно в работах Энгельса, социализм характеризуется как осуществление коммунистического идеала или конечная цель социалистического движения, которая выступает, в сущности, как конечная цель всемирной истории, т.е. нечто в действительности не существующее. Благодаря социалистическому переустройству общества экономические условия, господствовавшие над людьми, «подпадают под власть и контроль людей, которые впервые становятся действительными и сознательными повелителями природы, потому что они становятся господами своего собственного объединения в обществе»[1306]. Несколько ниже это восторженно описываемое радикальное преобразование общества определяется как «скачок человечества из царства необходимости в царство свободы»[1307].
1303