В 1891 г., вскоре после отмены «исключительного закона», запрещавшего существование германской социал-демократии, Энгельс, отмечая успехи немецкой социал-демократической партии на выборах в рейхстаг, заявляет категорическим образом: «…эта партия достигла теперь такого положения, что может почти с математической точностью определить время, когда она придет к власти»[1362]. Такая формулировка, пожалуй, усугубляет основные тезисы «Манифеста», которые тем самым обретают еще более ярко выраженный догматический характер.
Чем же объясняется внутренне присущий марксизму догматизм? Чем он обусловлен? В чем его причины? Я полагаю, что эти причины состоят в том, что марксизм, возникший как отрицание всех идеологий, отрицание идеологии вообще как в принципе чуждого науке общественного сознания, сам был, конечно, идеологией. И именно то, что марксизм противопоставил себя всем без исключения социальным учениям, в том числе и тем, которые были его теоретическими источниками, обрекло его на идейную изоляцию и тем самым еще более усугубило присущие ему догматические черты. Всякая идеология тяготеет к догматизму, но идеология, отрицающая свое идеологическое естество, неизбежно превращается в систему догм, или символов веры, которые при всем своем отличии от религиозных догматов оказываются духовными явлениями одного и того же порядка. Этим в конечном счете объясняется и то, что массовое рабочее движение, социал-демократическое движение прежде всего, движение, возникшее под влиянием марксизма и многим обязанное ему, в ходе своего последующего развития все более отходило от марксизма и в наше время стало совершенно чуждым ему. Выдающиеся успехи, которых достигли в XX в. социал-демократические партии, ставшие не столько пролетарскими, сколько народными партиями, практически опровергали марксистскую догматику, несмотря на то что благодаря их деятельности были действительно решены отражающие коренные интересы трудящихся социальные задачи, историческую необходимость которых обосновывали Маркс и Энгельс.
82. 2004 № 2 (стр. 105 – 112).
Обсуждение книги Т.И. Ойзермана «Марксизм и утопизм»
От редакции. В середине 2003 г. наш журнал организовал обсуждение новой книги Т.И. Ойзермана «Марксизм и утопизм»[1363], в котором приняли участие видные ученые – философы, социологи, юристы.
Публикуем материалы состоявшегося обсуждения.
Т.И. Ойзерман. Глубокоуважаемые коллеги! Прежде всего я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы нашли время, чтобы ознакомиться с моей довольно объемистой монографией и принять непосредственное участие в ее обсуждении, организованном редакцией «Вопросов философии». В этой связи я выражаю самую сердечную признательность главному редактору журнала, моему другу Владиславу Лекторскому, его неустанному заместителю Борису Пружинину и заведующему отделом Анатолию Шарову, постоянному редактору моих статей, поступающих в журнал.
Я достаточно трезвый человек, дабы разуметь, что это обсуждение проведено не вследствие особых достоинств моей книги, а потому, что тема ее весьма актуальна, так как все мы выросли в интеллектуальной атмосфере, созданной марксизмом, непререкаемой государственной идеологией СССР. И теперь – думаю, что не ошибусь, сказав что каждому из нас предстоит разобраться в этом идейном наследии.
Я хочу в особенности выразить мою искреннюю благодарность академикам РАН Владимиру Николаевичу Кудрявцеву, Абдусаламу Абдулкеримовичу Гусейнову, Владику Сумбатовичу Нерсесянцу, академику РАО Феликсу Трофимовичу Михайлову за их в высшей степени содержательные выступления, а также докторам наук Р.Г. Вартанову, А.А. Зиновьеву, В.М. Межуеву, А.Г. Мысливченко, В.В. Орлову, И.К. Пантину, В.Г. Фетодовой и, конечно, Ю.К. Плетникову и В.С. Семенову (я специально просил пригласить их на это обсуждение, так как заранее знал, что они будут критиковать мою работу с позиций, которые еще не так давно были общепринятыми в нашей стране и в основном разделялись и мною).
Основной замысел моей книги выражен во введении: «Для меня совершенно неприемлемо весьма распространенное теперь убеждение, что сегодня обсуждение основных проблем марксизма является если не излишним, то, во всяком случае, неуместным занятием. На деле же научное, критическое обсуждение марксизма подменяется его беспардонным охаиванием» (с. 6.). Далее я привожу примеры этакой разухабистой, с позволения сказать, критики марксизма, когда, например, призыв «Комманифеста» – «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» оценивается как «шизофренический лозунг». Своей книгой я попытался противопоставить этой травле марксизма его деловитое, продуманное критическое обсуждение.
1362