Дж.Ст. Милль, несомненно, один из наиболее выдающихся представителей не только либерализма, но и социализма, который Маркс и Энгельс без достаточных оснований заклеймили в «Коммунистическом манифесте» как буржуазный социализм. Либерально-демократические воззрения Милля мне уже пришлось освещать в статье «Является ли либерализм только идеологией?», опубликованной в третьем номере ж. «Социологические исследования» (2003). Поэтому я коснусь здесь лишь его социалистических убеждений, оказавших, по признанию фабианцев, почти решающее влияние на формирование их мировоззрения.
В своей автобиографии Милль провозглашает: «Социальная задача будущего, по нашему мнению, заключается в соединении наибольшей индивидуальной свободы действия с общинным землевладением и одинаковым участием всех в прибылях общего труда»[1405]. Это общее, достаточно абстрактное положение конкретизируется в первом томе миллевских «Оснований политической экономии». Здесь мы читаем: «Фабричный работник имеет в своем труде меньше личного интереса, чем член коммунистической ассоциации, потому что трудится не в пользу товарищества, которому принадлежит сам, как трудится член коммунистической ассоциации… на социалистической ферме или фабрике каждый работник стал бы трудиться под хозяйскими глазами не одного хозяина, а всех членов общины»[1406].
Милль солидаризируется с воззрениями Сен-Симона и особенно Фурье, учение которых Энгельс характеризовал как один из источников марксизма. В «Комманифесте» эти социалисты именуются «критически-утопическими» социалистами и противопоставляются всем другим социалистическим учениям, как наиболее выдающиеся.
В своих экономических исследованиях Маркс уделяет Дж.Ст. Миллю немалое внимание, но ни словом не упоминает о его социалистических (или коммунистических) убеждениях. А они, безусловно, заслуживают внимания безотносительно к тому, какое влияние они оказали на фабианцев. Достаточно привести, к примеру, такой вывод, который делает Милль в заключение названного выше труда: «если надобно было бы делать выбор между коммунизмом со всем его риском, и нынешним состоянием общества со всеми его трудностями и несправедливостями… если бы выбор был только между таким положением дел и коммунизмом, то каковы бы ни были затруднения коммунизма, велики или малы, они были бы лишь песчинками на весах этого сравнения»[1407].
Я не стану останавливаться на экономическом учении В.С. Джевонса (теория предельной полезности), которое было воспринято фабианцами. Это специальный вопрос, который выходит за границы моей компетенции. Подчеркну только то, что эти теоретические воззрения, разумеется не полностью, но в значительной мере разделяют большинство современных экономистов, в том числе, насколько мне известно, и наших, российских. Укажу лишь на некоторые высказывания Джевонса, которые, несомненно, были с одобрением восприняты фабианцами. «Нам нужно, – писал он, – уяснить себе, почему большая часть населения получает так мало, а некоторые так много»[1408]. В другом месте цитируемой мною книги он утверждает: «Лучшим способом согласовать труд и капитал было бы представить каждому рабочему долю в барышах фабрики»[1409].
Огромное влияние оказал на фабианцев У. Моррис (1834 – 1896) – писатель, художник, скульптор, поэт, беспощадный критик капиталистического строя с позиций, родственных Т. Карлейлю. Ознакомившись с «Капиталом» Маркса, он стал называть себя коммунистом, хотя по-прежнему оставался приверженцем Карлейля. Несколько лет он был членом Социал-демократической федерации и финансировал ее журнал «Джастис». В 1884 г. он вместе с Эвелингом (зятем Маркса) вышел из этой организации, носившей сектантский характер, и основал Социалистическую лигу, которую поддерживал Энгельс, давая статьи в издаваемый ею журнал.
Ю. Кагарлицкий в предисловии к роману Морриса – социалистической утопии «Вести ниоткуда» отмечает, что Моррис был активнейшим участником модернистского течения «Прерафаэлитское братство». «В 1885 г. он основал с другими прерафаэлитами фирму по производству мебели и предметов внутреннего убранства дома, которая была призвана изменить вкусы публики и тем самым внедрить в мир красоту»[1410]. Он признавал лишь ручное производство и платил своим рабочим небывалую по тем временам зарплату.