В октябре 1895 г. Бернштейн опубликовал в «Die Neue Zeit», главном теоретическом органе СДПГ, статью, в которой немалое место занимала характеристика Фабианского общества, в общем положительная (отмечалась близость фабианцев к историческому материализму и теории классовой борьбы), несмотря на ряд критических замечаний в адрес Шоу. В 1897 г. Бернштейн сделал на заседании Фабианского общества доклад «Что Маркс в действительности думал?». Обо всем этом обстоятельно рассказывает Герберт Фрей в своей монографии «Фабианство и бернштейновский ревизионизм». Отмечая влияние фабианства на Бернштейна, Фрей вместе с тем полагает, что, несмотря на вполне очевидное «формальное и материальное родство между фабианством и бернштейнианством, следует все же считать, что Бернштейн стал бы ревизионистом, если бы даже он не обрел контакта с фабианцами». Развивая этот тезис, Фрей пишет: «Было ли фабианство несущественным (irrelevant) фактором для идеологической метаморфозы Бернштейна? Многое говорит за то, что это не так. Хотя фабианство, по всей вероятности, не повлияло существенным образом на основное содержание бернштейновской теории, тем не менее можно сказать, что оно ускорило возникновение бернштейновского ревизионизма, поскольку оно предвосхитило некоторые его сомнения, постулаты, взгляды»[1431]. В отличие от Фрея, другой исследователь предыстории бернштейновского ревизионизма Э. Пфейфер, напротив, настаивает на том, что фабианцы оказали по существу решающее влияние на формирование критического отношения Бернштейна к учению Маркса и Энгельса. Пфейфер пишет: «Когда Бернштейн находился в Англии во время своего изгнания (до 1901 г. оставалось в силе принятое прусским правительством в период „Исключительного закона“ постановление об аресте Бернштейна, как редактора нелегальной социал-демократической газеты. – Т.О.), он был весьма близким другом С. Вебба и Б. Шоу. Оба они говорили, что при отъезде он заявил о своем намерении бороться с марксизмом фабианским оружием. Он никогда не опровергал этого утверждения…»[1432]. Сам Бернштейн в своей автобиографии очень мало говорит о своей связи с Фабианским обществом, подчеркивая, что наибольшее влияние на него оказали немецкие «катедер-социалисты», профессора университетов Л. Брентано, Шульце-Геверниц и др.
Мне представляется, что Фрей все же ближе к истине, чем Пфейфер. Ведь Бернштейн в отличие от фабианцев был социал-демократом, а его критика ряда положений Маркса и Энгельса вовсе не означала разрыва с марксизмом, который вплоть до середины XX в. оставался идеологией германской (и не только германской) социал-демократии.
Фабианское общество существует и по сей день. После того как в середине 90-х гг. прошлого века лейбористская партия вновь пришла к власти, Т. Блэр сделал доклад на заседании этого общества, в котором он подытожил историю своей партии за последнее пятидесятилетие. Блэр подчеркнул, что он выступает на заседании Фабианского общества, так как ему принадлежит особо важная роль в становлении лейбористской партии. И «ныне Фабианское общество, – заявил Блэр, – по-прежнему является источником политического образования и новых идей»[1433]. Блэр говорил о необходимости модернизации партии в новых условиях; в прошлом она опиралась лишь на профсоюзы, и это было одной из главных причин ее поражения. Отныне партия должна быть не только партией рабочих, но также партией малых бизнесменов, менеджеров, домовладельцев, инженеров, учителей, врачей и т.д. Нетрудно понять смысл этого заявления, поскольку в современных высокоразвитых капиталистических странах рабочие составляют не более 15 – 20% самодеятельного населения. При этом, однако, Блэр именует лейбористскую партию партией левого центра. В полном согласии с основной идейной позицией Фабианского общества Блэр утверждает: «Со времени крушения коммунизма этическая основа социализма является именно той, которая выдержала испытание временем»[1434].
1431
1432
1433
Fabian Pamphlet 571.