Гёте любезно отвечал на письма Гегеля, именуя его «Ваше благородие». И.П. Эккерман так характеризует отношение великого поэта к Гегелю: «Гёте очень высоко ставит его как личность, хотя некоторые плоды его философии ему не по вкусу»[1513].
Гёте отрицательно относился к характерному для гегелевской философии сближению философии с теологией. «Гегель вовлекает в философию христианскую религию, которая с ней ничего общего не имеет», – пересказывает Эккерман утверждение Гёте[1514]. В другом месте своей книги он снова возвращается к вопросу об отношении философии и теологии. «Я рассказал Гёте об одном приезжем, который недавно прослушал курс лекций Гегеля о доказательстве бытия божия. Гёте согласился со мной, что такие лекции уже не ко времени»[1515].
В годы своей профессуры в Берлине Гегель неоднократно отправлялся в путешествия. Он посетил Великобританию, Францию, Нидерланды. Необходимость этих поездок Гегель объяснял министру, ведавшему университетами и другими учреждениями культуры, стремлением поправить пошатнувшееся здоровье. В этой связи он ходатайствовал о выдаче ему денежных средств для оплаты расходов во время путешествия. Такие средства и были предоставлены ему.
Теперь, как мне представляется, перед нами с достаточной полнотой вырисовывается личность Гегеля – гениального философа и, вместе с тем, глубоко вовлеченного в политику человека, делового человека, который постоянно налаживает и поддерживает связи с нужными ему людьми, в особенности с высокопоставленными чиновниками. Он и сам себя осознает как чиновника. Недаром же он пишет В. Кузену, своему французскому последователю: «…я – человек, подчиненный приказам высших и низших инстанций, я вынужден согласовывать свои планы с ними…»[1516].
Мы видим, насколько Кант и Гегель отличаются друг от друга как личности, по своим человеческим качествам, несмотря на то, что каждый из них считает свою философскую систему революцией в философии. Кант, ссылаясь на слабое здоровье (но только ли в этом причина?), побаивается своей славы, полагает, что она чревата всякого рода осложнениями, неприятностями, враждебными выпадами. Он отказывается поэтому переехать из родного города (и родного университета) в другой, более престижный университет, где ему предлагают вдвое больший годичный оклад. Другой город, другой университет, другие люди – все это кажется ему ненужным, опасным здоровью, помехой для его налаженной исследовательской работы осложнением. Его интерес к политическим вопросам носит чисто теоретический, мировоззренческий характер. Как это ни удивительно, в его сочинениях и письмах нет никаких рассуждений о Великой Французской революции, а тем более о других менее значимых социально-политических событиях, хотя они и нашли свое отражение в его философско-исторических воззрениях.
Таковы две выдающиеся исторические личности, чуждые друг другу, несмотря на общность их исследовательской философской работы.
92. 2007 № 7 (стр. 8 – 9).
Ответы на анкету журнала
От редакции. В связи с юбилеем журнала редакция обратилась к ряду известных ученых – философов и не-философов – с просьбой ответить на два вопроса:
1. Каково, с Вашей точки зрения, место «Вопросов философии» в ряду других отечественных философских и не-философских журналов? Как Вы оцениваете роль нашего журнала в современной российской философии и российской культуре?
2. Что Вы хотите пожелать «Вопросам философии» в связи с юбилеем?
Публикуем полученные ответы.
Т.И. Ойзерман.
1. За последние 15 лет «Вопросы философии» буквально преобразились, превратившись в издание, в котором активно участвуют не только философы, но и представители других наук; математики, физики, культурологи, историки, психологи, экономисты и т.д. Журнал, таким образом, стал не только главным (и лучшим) периодическим изданием в России, но и местом интеллектуального общения представителей разных наук, которые (это особенно важно подчеркнуть) ставят на обсуждение философские проблемы. Просматривая номера журнала 10, 11, 12 за 2006 г., я нахожу в нем статьи представителей 11 указанных выше нефилософских специальностей.
В прошлом основная масса статей, публиковавшихся в журнале, поступала из Института философии. Сейчас наряду со статьями научных сотрудников ИФ РАН я нахожу в названных выше номерах журнала статьи из 12 разных московских (и не московских) исследовательских и учебных институций, а также из ряда таких организаций, как ЗАО «Стратегия-Центр». Статьи преподавателей МГУ, РГСУ, МГИМО, Института культурологии, Высшей школы экономики, Института истории естествознания РАН – все это статьи на философские темы. Следовательно, «Вопросы философии» становятся всероссийским центром, объединяющим общественные, гуманитарные науки, естествознание, математику. Это – несомненное и немалое достижение.
1513