Представление основоположников марксизма о том, что пролетариат по самой своей природе является социалистическим (коммунистическим) классом, носит амбивалентный характер: это убеждение (утопическое) скорее касается будущего, но оно, конечно, не является констатацией фактического положения вещей. И все же это убеждение не беспочвенно, оно отражает то, что пока еще существует в зачаточном состоянии. В революциях 1848 г. передовые, наиболее сознательные пролетарии выступают уже с социалистическими требованиями и ведут вооруженную борьбу с целью установления власти трудящихся. Эта борьба была обречена на поражение, которое не подавило социалистические стремления и надежды среди рабочих-революционеров. Однако история рабочего движения XIX в. недвусмысленно свидетельствует о том, что это движение даже в своей организованной, профсоюзной форме ограничивает свои задачи главным образом экономическими требованиями: повышение заработной платы, сокращение рабочего дня, обеспечение техники безопасности труда и т.д.
Последователи Маркса и Энгельса, немецкие социал-демократы прежде всего, приходят к принципиально важному выводу: коммунистические идеи, как писал об этом К. Каутский, необходимо извне вносить в рабочее движение, которое само по себе никогда не станет социалистическим (коммунистическим). В.И. Ленин, опираясь на Каутского, сделал категорический вывод: только марксистская, коммунистическая партия способна преодолеть тред-юнионистское (профсоюзное) сознание рабочего класса, которое, согласно Ленину, является буржуазным. Таким образом, Каутский и Ленин фактически отвергли положение основоположников марксизма о социалистической природе пролетариата. Положение Маркса об исторической (социалистической) миссии пролетариата было практически заменено положением об исторической миссии партии, провозгласившей своей основной задачей завоевание государственной власти с помощью пролетариата и политическое воспитание этого класса. Это существеннейшее изменение программной установки партии, выступавшей под флагом марксизма, наглядно вскрывало амбивалентность марксистской теории. Убеждение основоположников марксизма в социалистической (коммунистической) природе пролетариата было, конечно, заблуждением, иллюзией. Но именно эта иллюзия означала на деле самую решительную, самую последовательную борьбу за демократию в противоположность отмежевавшимся от коммунизма буржуазным демократам и всему либеральному движению в целом.
Одной из основных особенностей марксизма не только на ранней стадии его развития, т.е. в пятидесятые годы, но и в последующее время является глубокая убежденность его основоположников в том, что коммунистическая революция и коммунистическое переустройство общества – дело ближайшего будущего, неотложное дело, необходимость, без осуществления которой существование общества становится невозможным. Наиболее определенно это убеждение выражено в «Манифесте Коммунистической партии». Но и в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс утверждают, что существование в обществе коммунистических идей – свидетельство того, что коммунистическое преобразование общественных отношений имеет реальную основу. «Существование революционных мыслей в определенную эпоху уже предполагает существование революционного класса…»[1589].
Убеждение в том, что революционные идеи предшествуют революционному перевороту, вероятно, возникло у Маркса и Энгельса благодаря изучению предыстории и истории Великой французской революции, которая была идейно, идеологически подготовлена французским Просвещением. С другой стороны, это убеждение – так во всяком случае представляется на первый взгляд – логически вытекает из материалистического понимания истории, основы которого изложены в «Немецкой идеологии». Однако отношение между идеями (общественным сознанием вообще) и общественным бытием, т.е. реальной жизнью общества, никогда не носит непосредственного характера. Коммунистические идеи проповедовал Т. Мюнцер, хотя ни один класс тогдашнего немецкого общества не был сколько-нибудь заинтересован в упразднении частной собственности на средства производства.