Итак, налицо два различных, никак не согласующихся друг с другом определения коммунизма. И тем не менее эти противоположные определения дополняют, обогащают друг друга. Амбивалентность марксистского определения коммунизма может поставить, конечно, в тупик неискушенного читателя. Но диалектически мыслящий читатель увидит в этом противоречии необходимую связь между будущим и настоящим, между реально происходящей освободительной борьбой пролетариата и ее перспективами, уходящими в будущее.
«Манифест Коммунистической партии» – первое, программное произведение основоположников марксизма, которое хоть и не сразу, но через 15 – 20 лет после своего опубликования получило известность в рабочем и особенно социал-демократическом движении, начало которому положило основание социал-демократической партии Германии. Это поистине гениальное произведение, несмотря на содержащиеся в нем ошибочные представления о смертельном кризисе капиталистической системы и безотлагательной необходимости насильственной революции для коммунистического переустройства буржуазного общества. Выдающееся теоретическое значение «Комманифеста» состоит прежде всего в том, что он вскрывает закономерное превращение истории человечества, начинающейся с появления homo sapiens, во всемирную историю, основной, сущностной чертой которой является возникновение мирового рынка, интернационализация производства, развитие экономических и культурных связей между народами, существовавшими в эпоху феодализма обособленно или в состоянии войны с соседями.
В конце прошлого века в научном лексиконе появилось понятие глобализации, которое быстро вошло в повседневный язык. Но далеко не сразу исследователи всемирно-исторического процесса экономической и культурной глобализации постигли ту совершенно бесспорную истину, что этот процесс, разумеется, на ранних этапах глубоко проанализировали Маркс и Энгельс, охарактеризовав его как интернационализацию производства, неразрывно связанную с капиталистическим преобразованием феодального общества с его по преимуществу застойным производством и потреблением. Уже в «Немецкой идеологии» ее авторы указывают на то, что буржуазия «впервые создала всемирную историю, поскольку поставила удовлетворение потребностей каждой цивилизованной страны и каждого индивида в ней в зависимость от всего мира и поскольку уничтожила прежнюю, естественно сложившуюся обособленность отдельных стран»[1596]. В «Комманифесте» это положение получает систематическое развитие. Великие географические открытия (в частности, открытие Америки и морского пути вокруг Африки) сделали возможными экономические и культурные связи между всеми частями нашей планеты, в то время как в эпоху Средневековья представления о населении Земли почти не выходили за границы Европы. Промышленная революция, хотя она в XVIII в. происходила лишь в Англии, сломала феодальный строй общественной жизни. Она непрерывно расширяла сферу материального производства и потребления, что непосредственно способствовало формированию мирового рынка, который был первой исторической формой культурного обмена между народами. «Всемирный рынок, – подчеркивается в „Комманифесте“, – вызвал колоссальное развитие торговли, мореплавания и средств сухопутного сообщения. Это в свою очередь оказало воздействие на расширение промышленности, и в той же мере, в какой росли промышленность, торговля, мореплавание, железные дороги, развивалась буржуазия», которая «повсюду, где она достигла господства, разрушила все феодальные, патриархальные, идиллические отношения»[1597].
Буржуазия, отмечают основоположники марксизма, сыграла в истории чрезвычайно революционную роль. При этом, однако, имеется в виду не буржуазия середины XIX в., а буржуазия предшествующей эпохи. «Комманифест» подчеркивает, что буржуазия менее чем за сто прошедших лет своего классового господства создала более многочисленные и более мощные производительные силы, чем все предшествующие поколения, вместе взятые. Маркс и Энгельс указывают на многообразные формы овладения стихийными силами природы, на достижения машиностроения, применение химии в промышленности и сельском хозяйстве, на развитие железнодорожного движения и пароходства, освоение для земледелия «целых частей света». Однако все эти достижения являются, по их убеждению, достижениями прошедшего времени, так как в настоящее время буржуазные производственные отношения тормозят развитие производительных сил вместо того, чтобы всемерно способствовать их прогрессу. Революционная в прошлом буржуазия стала консервативным классом. «Вот уже несколько десятилетий история промышленности и торговли представляет собой лишь историю возмущения современных производительных сил против современных производственных отношений, против тех отношений собственности, которые являются условием существования буржуазии и ее господства. Достаточно указать на торговые кризисы, которые, возвращаясь периодически, все более грозно ставят под вопрос существование всего буржуазного общества»[1598]. Речь, как нетрудно понять, идет о кризисах перепроизводства, когда масса произведенных товаров значительно превышает платежеспособный спрос. Следствием этого оказывается частичная или полная остановка производства, разорение многих, в особенности мелких и средних предпринимателей, массовая безработица и сопутствующий ей голод, несмотря на то что продовольственных продуктов произведено больше, чем в какое-либо другое время. Часть этих продуктов просто уничтожается самими капиталистами, так как сбыт их не предвидится, а хранение стоит недешево.
1597