В «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс характеризует коммунистическое преобразование общества как «реинтеграцию или возвращение человека к самому себе, как уничтожение человеческого самоотчуждения» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. Госполитиздат, М., 1956, стр. 588). Критики марксизма очень любят приводить это и аналогичные ему выражения молодого Маркса. Ведь если эти выражения – «самоотчуждение», «возвращение человека к самому себе» – взять безотносительно к действительному содержанию «Экономическо-философских рукописей 1844 года» (развитие противоречий частной собственности, порабощение труда капиталом и т.д.), то нетрудно прийти к выводу, что коммунистическое учение Маркса не основывается на теоретическом обобщении громадного исторического опыта и скрупулезном изучении экономического развития общества, а представляет собой логический вывод из идеалистической теории отчуждения. Необоснованность такого заключения очевидна для всякого непредубежденного читателя «Экономическо-философских рукописей 1844 года». Между прочим, в предисловии к ним Маркс, как бы предвосхищая возможные измышления будущих критиков марксизма, подчеркивает, что выводы, к которым он приходит, связаны с исследованием экономических отношений. «Читателя, знакомого с политической экономией, – пишет Маркс, – мне незачем заверять в том, что к своим выводам я пришел путем вполне эмпирического анализа, основанного на добросовестном критическом изучении политической экономии» (там же, стр. 519).
В «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс занимается в первую очередь критическим анализом воззрений А. Смита, Д. Рикардо, Ж.Б. Сэя, Дж.С. Милля, Дестюта де Траси, Мак-Куллоха, Ф. Скарбека и других экономистов. Он рассматривает здесь такие вопросы, как заработная плата, прибыль, рента, накопление капитала, господство капитала над трудом, конкуренция среди капиталистов, разделение труда, власть денег. Заключительная часть рукописей посвящена критике гегелевской «Феноменологии духа». Эта критика свидетельствует о том, что Маркс уже в то время хорошо видел несостоятельность гегелевского спекулятивно-идеалистического учения, в том числе и его теории отчуждения[4]. Критический анализ капиталистических отношений, с одной стороны, и исследование диалектики субъекта и объекта в процессе производства – с другой, приводят Маркса к понятию отчужденного труда, развитие и обоснование которого занимает центральное место в «Экономическо-философских рукописях 1844 года».
Понятия отчужденного труда не было да и не могло быть ни у Гегеля, ни у Фейербаха. Однако буржуазные критики марксизма охотно сводят отчужденный труд к отчуждению вообще, к гегелевской концепции отчуждения сознания или же к фейербаховскому представлению об отчуждении человеческой чувственности. Между тем с понятием отчужденного труда (этого также не хотят замечать критики) мы вступаем в сферу материального производства и притом не производства вообще, а, как подчеркивал Маркс, определенной, исторически преходящей его формы.
Е. Метцке, евангелический критик марксизма, пытается истолковать отчужденный труд чисто антропологически, как опредмечивание трудовой деятельности человека независимо от исторических условий. «Труд, – пишет он, – благодаря которому человек возвышает себя над природой и делает себя ее господином, парадоксальным образом ставит его в новую зависимость, которая несводима к какой бы то ни было природной причинности и представляет собой зависимость от собственного производства и собственных продуктов человека» (см. «Marxismusstudien. Schriften der evangelischen Studiengemeinschaft», Zweite Folge, Tübingen, 1957, S. 6). Но Маркс не сводил отчужденный труд к зависимости человека (и общества) от условий, созданных людьми. Он вообще рассматривал отчужденный труд (во всяком случае, в его развитой форме) не как форму зависимости или взаимозависимости, а как форму порабощения человека. Маркс с самого начала был далек от натуралистически-антропологического истолкования сделанного им открытия: в господстве вещи, продукта труда над человеком он видел лишь вещную форму господства одного класса над другим. «Если продукт труда не принадлежит рабочему, – писал Маркс в „Экономическо-философских рукописях 1844 года“, – если он противостоит ему как чуждая сила, то это возможно лишь в результате того, что продукт принадлежит другому человеку, не рабочему… Не боги и не природа, а только сам человек может быть этой чуждой силой, властвующей над человеком» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 568).
4
Поэтому совершенно несостоятельно утверждение Ж. Ипполита, будто структура и содержание Марксова «Капитала» по существу воспроизводят основной смысл и архитектонику гегелевской «Феноменологии духа». Ж. Ипполит пишет: «Как и в гегелевской