Л. Фейербах подверг критике гегелевскую онтологическую концепцию отчуждения, вскрыв ее креационистский смысл. Что касается гносеологического и социологического аспектов отчуждения, то они попросту оказались вне поля его зрения. Однако Фейербах не отбросил понятие отчуждения. Напротив, исходя из этого понятия, он построил свою критику религии и объяснение ее происхождения и роли в общественной жизни. С точки зрения Фейербаха (в этом отношении он идет дальше французских материалистов XVIII века), религия является не только совокупностью нелепых фантастических представлений, но и выражением реального жизненного содержания: это отчужденное отражение человеческих страданий и упований. Однако жизненное содержание религии Фейербах толковал чисто антропологически: боязнь смерти, болезни, мечта о бессмертии и т.п. Поэтому он и не смог показать исторически преходящий характер религиозного отчуждения, вскрыть его действительные, материальные корни[5].
В «Тезисах о Фейербахе» Маркс, выявляя основной порок фейербаховского понимания религии, указывает, что «религиозное самоотчуждение», удвоение мира на религиозный, воображаемый мир и действительный мир, и то обстоятельство, что «земная основа отделяет себя от самой себя и переносит себя в облака как некое самостоятельное царство, может быть объяснено только саморазорванностью и самопротиворечивостью этой земной основы» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, стр. 2).
Итак, отчужденное сознание должно быть выведено из отчужденного бытия, то есть из противоречий реальной, материальной жизни людей. Бытие людей – это прежде всего их деятельность в сфере материального производства, которое необходимо не просто потому, что люди должны есть, пить, одеваться, – труд образует сущность человека. Это видел уже Гегель, но он не видел, однако, «отрицательной стороны труда» – отчужденного труда. С точки зрения Гегеля, всякая объективация мышления, любое овеществление человеческой деятельности, отношение субъекта и объекта вообще есть отчуждение. Маркс решительно отвергает эту универсализацию понятия отчуждения, которая скрадывает его реальный смысл и служит основой идеалистической конструкции. Человек, преобразуя природу, создавая необходимые для его жизни предметы, условия, изменяя самого себя, развивая присущие ему «сущностные силы», нисколько не отчуждает своей сущности, не порабощает себя. Лишь при определенных условиях и на определенном уровне развития человеческого общества труд становится отчужденным трудом, то есть условием и формой порабощения человека.
Реакционные романтики середины XIX века, подвергая критике капиталистическую индустриализацию и урбанизм, воспевали природу в ее девственной чистоте, противопоставляли природу цивилизации, утверждая, что всякое изменение человеком природы есть отчуждение человека от природы и отчуждение природы от человека. Маркс, уже в 1837 – 1841 годах выступавший против феодально-романтической идеологии (эта сторона формирования философии марксизма, к сожалению, почти совершенно не освещена в нашей литературе), естественно, был непримиримо враждебен этой обскурантистской концепции. Понятна поэтому совершеннейшая неосновательность утверждения А. Мейера, будто бы Марксова концепция отчуждения «была непосредственно взята из словаря немецкого романтизма» (A. Meyer. «Marxism. The Unity of Theory and Practice». Cambridge, 1954, p. 58). В действительности Маркс, отправляясь от Гегеля и Фейербаха, изучая политическую экономию и историю, приходит к открытию исторически преходящей формы трудовой деятельности человека (и производства вообще), которая рассматривается им как основа отчуждения во всех его формах – политической, социальной, идеологической, в том числе религиозной и философской. Вот почему Маркс подчеркивает, что «понятие самоотчужденного труда (самоотчужденной жизни) мы получили, исходя из политической экономии, как результат движения частной собственности» (К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 569).
5
Как правильно указывает О. Корню, «в отличие от Фейербаха Маркс рассматривал отчуждение в его социально-экономической форме как отчужденный труд, который является специфической формой отчуждения в условиях капитализма» (