– Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.
Вопрос 9 (39)
Почтенный Нагасена, есть изречение Блаженного: «Бесстрашны, безбоязненны святые»[634]. Однако в городе Раджагрихе, видя, что слон Дханапалака вот-вот накинется на Блаженного, пятьсот сбросивших путы святых покинули Победителя в разбежались кто куда, один тхера Ананда остался[635]. Что же, почтенный Нагасена, со страху святые разбежались, или погубить хотели Десятисильного: «Посмотрим-де, каков он на деле»[636] – и потому разбежались, или же узреть хотели великое, безмерное, бесподобное чудо, что явил Татхагата, и потому разбежались? Если, почтенный Нагасена, Блаженный сказал: «Бесстрашны, безбоязненны святые», то ложны слова, будто в Раджагрихе, видя, что слон Дханапалака вот-вот накинется на Блаженного, пятьсот сбросивших путы святых покинули Победителя и разбежались кто куда, один тхера Ананда остался. Если же в Раджагрихе, видя, что слон Дханапалака вот-вот накинется на Блаженного, пятьсот сбросивших путы святых покинули Победителя и разбежались кто куда, так что один тхера Ананда остался, то тогда ложны слова: «Бесстрашны, безбоязненны святые». Вот еще вопрос обоюдоострый. Тебе он поставлен, тебе его и решать.
– Есть, государь, изречение Блаженного: «Бесстрашны, безбоязненны святые». И действительно, в городе Раджагрихе, видя, что слон Дханапалака вот-вот накинется на Блаженного, пятьсот сбросивших путы святых покинули Победителя и разбежались кто куда, один тхера Ананда остался. Но убежали они не со страху и не чтобы погубить Блаженного. У святых, государь, пресечена сама та вещественная причина, из-за которой они могли бы бояться и страшиться, потому «бестрашны, безбоязненны святые». Боится разве, государь, земная твердь тех, кто ее копает, кромсает, или того, что она несет на себе море, вершины и горные цепи?
– Нет, почтенный.
– Отчего же, государь?
– В земной тверди, почтенный, нет самой той вещественной причины, из-за которой она могла бы бояться и страшиться.
– Вот точно так же, государь, в святых нет самой той вещественной причины, из-за которой они могли бы бояться и страшиться. Боится разве, государь, горная вершина, если кто-то на ней рубит, колет, падает с неё или костер на ней палит?
– Нет, почтенный.
– Отчего же, государь?
– В горной вершине, почтенный, нет самой той вещественной причины, из-за которой она могла бы бояться и страшиться.
– Вот точно так же, государь, в святых нет самой той вещественной причины, из-за которой они могли бы бояться и страшиться. Даже если бы все обитатели ста тысяч миров, государь, сколько их ни есть, все бы вместе с мечами в руках набросились вдруг на святого, святой и то остался бы невозмутим, ибо в нем нет места и возможности для страха. Что же до тех пятисот святых, то они тогда так подумали: «Сегодня, когда лучший из лучших мужей, Лев-Победитель, вступит в этот прекрасный город, на него на улице бросится слон Дханапалака. Служитель бога богов нипочем его не покинет. Если и мы все Блаженного не покинем, достоинства Ананды будут не замечены. Лучше будет нам отойти; так множество людей освободится от цепей аффектов, а достоинства Ананды будут замечены». Стало быть, святые решили, что так будет лучше, и потому разбежались.
– Отлично объяснил ты вопрос, почтенный Нагасена. Да, это так. Нет у святых ни страха, ни боязни. Святые решили что так будет лучше, потому и разбежались.
Вопрос 10 (40)
– Почтенный Нагасена, вы утверждаете, что Татхагата всеведущ. И еще утверждаете: «Когда Татхагата в деревне Чатуме распустил общину тхер Шарипутры и Маудгальяяны во главе с ними самими, чатумские шакьи и Брахма, владыка мощи[637], рассказали Блаженному притчи о всходах и о малом теленке, и он обрадовался, смиловался и простил[638]. Что же, почтенный Нагасена, не были известны Татхагате те притчи, которыми его успокоили, ублаготворили, ублажили и добились его прощения? Если, почтенный Нагасена, Татхагате не были известны эти притчи, то Просветленный не всеведущ. Если были известны, то он, значит, нарочно, насильно, с задними мыслями распустил общину; тогда выходит, что он не сострадателен. Вот еще вопрос обоюдоострый. Тебе он поставлен, тебе его и решать.
– Татхагата действительно всеведущ, государь, и действительно Блаженный был теми притчами успокоен, ублаготворен, ублажен и смиловался. Ведь Татхагата, государь, господин Учения, и обрадовали, ублажили, возвеселили они Татхагату притчами, которые сам же Татхагата и возвестил. Довольный ими, Татхагата поблагодарил их: «Спасибо».
634
Точно такая формулировка не найдена, но бесстрашие святых – вещь для канонической литературы очевидная.
635
Ссылка на описанный в Чулл VII эпизод – третье покушение Девадатты на Будду. Зная, что в Раджагрихе есть буйный слон, топчущий людей насмерть, Девадатта подговорил корнаков пустить его по той улице, по которой пойдет Блаженный. Святые сначала просили Учителя свернуть вбок и уклониться, но Будда успокоил их, сказав, что просветлённые насильственной смертью не умирают. После этого святые действительно отступили, и остался один Ананда, который тогда не был еще святым, но «просто» любил Блаженного. Он пытался заслонить собою Блаженного от разбушевавшегося слона, пока Будда не попросил его отойти и не мешать. Когда слон приблизился, Будда, как сказано в тексте, «пронзил его добротой», и животное успокоилось, мирно подошло и дало себя погладить.
636
Посмотрим-де, каков он на деле – paññāyissati sakena kammena. Не вполне ясное выражение. Можно перевести иначе: «Будет видно, каков он по своим деяниям». Непонятно, имеются ли в виду прошлые деяния Татхагаты, плоды которых должны проявиться теперь, или же то, как сейчас поступит Будда. В предложенном переводе принимается второе толкование.