– Есть, государь, изречение Блаженного: «Встань, не распускайся, будь в еде умерен». И сказано: «Иной раз, Удайин, я полную до краев миску съедаю, а то съедаю и больше». Когда, государь, Блаженный сказал: «Встань, не распускайся, будь в еде умерен», то это, государь, было сущностное слово, окончательное слово, непреложное слово, недвусмысленное слово, истинное слово, верное слово, правильное слово, правдивое слово, слово мудреца, слово провидца, слово Блаженного, слово святого, слово просветленного-для-себя, слово Победителя, слово всеведущего, слово Татхагаты, святого, истинновсепросветленного. Неумеренный в еде и убийство совершить может, и взять чужое, и войти к чужой жене, и солгать, и напиться допьяна, и мать лишить жизни, и отца лишить жизни, и святого лишить жизни, и общину расколоть, и пролить в злобе кровь Татхагаты[643]. Ведь известно, государь, что неумеренный в еде Девадатта[644] расколол общину – деяние совершил с последствиями на целую кальпу.
Вот имея в виду такие и многие другие основания, Блаженный сказал, государь: «Встань, не распускайся, будь в еде умерен». Умеренный в еде постигает четыре истины, государь, обретает четыре плода шраманства, достигает восьми последовательных йогических состояний-овладений[645], становится мастером четырех толкующих знаний и шести сверхзнаний, исполняет всю целиком шраманскую дхарму.
Ведь известно, государь, что умеренный в еде птенец попугая поколебал обитель Тридцати Трех и самого Шакру, предводителя богов, служить себе принудил[646]. Вот имея в виду такие и многие другие основания, Блаженный сказал, государь: «Встань, не распускайся, будь в еде умерен». Когда же Блаженный сказал: «Иной раз, Удайин, я полную до краев миску съедаю, а то съедаю и больше», то это всеведущий, самосущий Татхагата сказал о себе, государь, а он ведь сделал свое дело, достиг цели, окончил труд, дожил до свершения, отбросил препятствия.
Скажем, государь, после рвотного, или слабительного, или клизмы больному следует дать что-то укрепляющее; вот точно так же, государь, тому, кто имеет аффекты и не узрел еще истин, следует быть умеренным в еде. Как сверкающий, благородный, драгоценный самоцвет, государь, который уже по своей природе чист, не нуждается в очистке, гранении и полировке, вот точно так же, государь, Татхагате, достигшему запредельного в области просветленных, никакие поступки и действия не могут быть препятствием.
– Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен.
Вопрос 3 (43)
Почтенный Нагасена, есть изречение Блаженного: «Я брахман[647], монахи; внемлю просителям, всегда протягиваю руку помощи, живу в последний раз. Я лучший врач-исцелитель[648]». И еще сказал Блаженный: «Баккула – вот кто первый из крепких здоровьем среди монахов – моих слушателей»[649]. Случалось притом несколько раз, что Блаженный болел. Если, почтенный Нагасена, Татхагата – лучший, то тогда ложны слова: «Баккула – вот кто первый из крепких здоровьем среди монахов – моих слушателей». Если же тхера Баккула – первый из крепких здоровьем, то ложны слова: «Я брахман, монахи; внемлю просителям, всегда протягиваю руку помощи, живу в последний раз. Я лучший врач-исцелитель». Вот еще вопрос обоюдоострый. Тебе он поставлен, тебе его и решать.
– Есть, государь, изречение Блаженного: «Я брахман, монахи; внемлю просителям, всегда протягиваю руку помощи, живу в последний раз. Я лучший врач-исцелитель». И еще сказано: «Баккула – вот кто первый из крепких здоровьем среди монахов – моих слушателей». Сказанное здесь касается внешних знаний, умений и способностей, которые есть и у самого Блаженного, и у прочих людей.
Например, государь, есть у Блаженного слушатели-неседальцы, они день и ночь проводят только стоя или прохаживаясь; Блаженный же, государь, проводит день и ночь и стоя, и прохаживаясь, и сидя, и лежа[650], так что в этом, государь, монахи-неседальцы дальше пошли.
Или, например, государь, есть у Блаженного слушатели-одноеды[651], они хоть умрут, а второй раз есть не станут; Блаженный же, государь, может поесть и два и три раза, так что в этом, государь, монахи-одноеды дальше пошли.
644
Неумеренность Девадатты в еде проявлялась двояко: во-первых, когда он вошел в доверие к царевичу Аджаташатру, ему и его окружению (бывшим с ним младшим монахам) подавали ежедневно по пятисот порций рисовой каши на молоке. Не в силах устоять перед такими почестями, Девадатта возгордился, что и стало началом его падения. Во-вторых, уже замыслив раскол общины, Девадатта предложил Блаженному ввести в общине более суровые правила, в том числе полностью отказаться от употребления мяса и рыбы (что он затем и вменил в правило отколовшимся вместе с ним монахам). Он также еженедельно два дня голодал, полностью воздерживаясь от пищи (Чулл VII). Таким образом, Девадатта был неумерен в самом буквальном смысле слова: не знал меры и отклонялся от нее то в сторону чрезмерного едення, то чрезмерного поста.
645
Восемь последовательных логических состояний-овладений – те же, что в кн. III, гл. 3, примеч. 46, кроме состояния «торможения ощущений и распознавания».
647
Я брахман – слово «брахман» не означает здесь принадлежности к брахманскому сословию, можно считать его синонимом слова «святой» (arahā), как в последней главе Дхаммапады, См. вопрос 48.
648
Точно в таком виде не найдено. Слова yācayogo sadā payatapāṇi, переведенные как «внемлю просителям, всегда протягиваю руку помощи», относятся обычно к мирянам, не к Будде. Прочие эпитеты обычны для Будды.
649
А 1.14. Тхера Баккула принял монашество восьмидесяти лет от роду, а прожил сто двадцать.
650
Стояние, передвижение, сидение и лежание составляют группу «четырех телесных положений». Неседальцы могут принадлежать лишь к тому психическому типу, для которого удобнее упражняться в сосредоточении стоя или прохаживаясь.
651
Неседальцы, одноеды – соблюдающие соответствующие «чистые обеты»; см. кн. I, примеч. 93, 96, и кн. V.