Скажем, государь, врач-исцелитель берется лечить человека, мучимого многими недугами, и раздумывает: «Как подступиться, каким лекарством излечить его болезнь?» Вот точно так же, государь, Татхагата видел, что люди мучимы всяческими недугами-аффектами, что Учение его глубокое, искусное, труднообъяснимое, трудноусмотримое, утонченное, труднопостижимое, и подумал: «Ну что же делать, как же быть?» – и был склонен к бездеятельности, а не к проповеди Учения. Это было раздумьем: как же пробиться к сердцам, людей?
Или, скажем, государь, смотрит царь-кшатрий, помазанный на престол, на своих часовых, привратников, членов собрания, горожан, наемных слуг, солдат, советников, кшатриев, зависимых от царя людей и думает: «Как же мне быть, что же делать, чтобы сплотить их?» Вот точно так же, государь, Татхагата видел, что Учение это глубокое, искусное, трудноусмотримое, труднообъяснимое, утонченное, труднопостижимое, а что людям уютно среди удовольствий и они крепко вцепились в мнения о самости, и подумал: «Ну что же делать, как же быть?» – и был склонен к бездеятельности, а не к проповеди Учения. Это было раздумьем: как же пробиться к сердцам людей? К тому же, государь, таков закон у всех татхагат: они начинают проповедь, когда их просит Брахма.
Причина же этому вот какая: в те времена все бродячие подвижники, все шраманы и брахманы поклонялись Брахме, почитали Брахму, преданны были Брахме. И уж если сам он, сильный, славный, известный, прославленный, великий, возвышенный, если он поклонится, то и весь мир с богами прислушается, поклонится, удостоверится. Вот по такой причине, государь, татхагаты начинают проповедь, когда их просит Брахма.
Скажем, государь, если царь или сановник царя кому-то поклонится и выкажет почтение, то и прочие люди поклонятся и выкажут почтение, раз уж тот, кто сильнее их, склонился. Вот точно так же, государь, если Брахма склонится, то и весь мир с богами склонится. Кому поклонились – тому и мир поклонится, поэтому всех татхагат начать проповедь побуждает Брахма, поэтому татхагаты начинают проповедовать, когда их просит Брахма[693].
– Отлично, почтенный Нагасена. Поистине распутан вопрос. Великолепное разъяснение. Да, это так, я с этим согласен.
Глава шестая
Вопрос 1 (51)
– Почтенный Нагасена, есть изречение Блаженного:
И еще сказано: «И вот, монахи, хоть Арада Калама был мне учитель, а я был ему ученик, он признал меня равным себе и высшею почестью почтил»[695]. Если, почтенный Нагасена, Татхагата сказал: «Нет у меня учителя, и не найти мне равного», то ложны слова: «И вот, монахи, хоть Арада Калама был мне учитель, а я был ему ученик, он признал меня равным себе и высшею почестью почтил». Если же Татхагата сказал: «И вот, монахи, хоть Арада Калама был мне учитель, а я был ему ученик, он признал меня равным себе и высшею почестью почтил», то тогда ложны слова: «Нет у меня учителя, и не найти мне равного».
Вот еще вопрос обоюдоострый. Тебе он поставлен, тебе его и решать.
– Есть, государь, изречение Блаженного:
И сказано также: «И вот, монахи, хоть Арада Калама был мне учитель, а я был ему ученик, он признал меня равным себе и высшею почестью почтил». Но в этих словах сказано, что учитель был до просветления, у не достигшего еще просветления бодхисаттвы. До просветления, у не достигшего еще просветления бодхисаттвы учители были пять раз. С каждым из них бодхисаттва проводил дни, учась у них.
Вот эти учители: во-первых, учителями были те восемь брахманов, что распознали телесные признаки новорожденного бодхисаттвы: Рама, Дхваджа, Лакшана, Мантрин, Яджня, Суяма, Субходжа, Судатта[696]. Они пожелали ему успеха и охраняли его.
Затем, государь, отец, бодхисаттвы Шуддходана пригласил тогда с северной стороны[697] родовитого, благородного брахмана по имени Сарвамитра[698], искушенного в разделении слов, грамматике и шести вспомогательных науках, совершил посвятительное возлияние водою из золотой вазы и препоручил ему бодхисаттву: «Обучи этого мальчика». Это второй учитель.
693
Замечательна чуткость Нагасены к смыслу мифа о просьбе Брахмы. Что же касается самой склонности к бездеятельности, то она достаточно понятна из сутры «Арийское искание» (М 26). Будда рассказывает, что к бездеятельности он склонился сначала, сразу после просветления, когда ему подумалось: «Напрасно я все это понял, это слишком сложно, тонко, трудно усвоить, и никому из существ, склонных к удовольствиям, моей истины не понять». Бездеятельность, таким образом, была следствием общего соображения: люди в общем не хотят истины. Потом же, после просьбы Брахмы, Будда оглядел мир своим оком просветленного и нашел, что все же есть кому проповедовать, мир не без умных людей, стремящихся к истине, т. е. здесь мысль стала конкретнее, опираясь на различия склонностей и способностей существ.
694
Из сутры «Арийское искание» (М 26). Достигнув просветления, Шакьямуни направился в Бенарес, чтобы произнести там свою первую проповедь. По дороге между древом просветления и городом Гаей ему встретился некий адживака Упака, который спросил Просветленного, кто его учитель и какому учению он привержен. Просветленный ответил ему несколькими стихами, в том числе процитированным.
695
Из той же сутры. Бодхисаттва научился у Арады Каламы йогическому состоянию, называемому «вхождение в ничтойность», т. е. третьей ступени безобразного сосредоточения.
696
Эти восемь брахманов упоминаются в введении к собранию джатак, однако имени Яджня там соответствует Каундинья (пали Koṇḍañño).
697
С северной стороны – udīcya. Точнее это значит «родом из мест севернее реки Сарасвати». Брахманы из этой местности пользовались наибольшим уважением.