– Значит, почтенный, знание и мудрость – это одно и то же?
– Да, государь, знание и мудрость – это одно и то же[220].
– А тот, у кого это возникло – будь это знанием или мудростью,– может ли в чем-либо заблуждаться?
– В чем-то может, государь, в чем-то не может.
– В чем может заблуждаться, почтенный, в чем не может?
– Относительно неизвестных ему ранее навыков[221], незнакомой прежде местности, не встречавшегося прежде имени или знака он может заблуждаться, государь.
– А в чем не может заблуждаться?
– В том, государь, что произведено этой мудростью, то есть в том, что все это бренно, тяжко, без самости,– в этом он не может заблуждаться.
– Куда же девается его заблуждение, почтенный?
– Едва возникло знание, как заблуждение тотчас же исчезает, государь.
– Приведи пример.
– Представь, государь, что некто установил в темном доме светильник. Тогда потемки исчезнут, появится свет. Вот так же, государь, едва возникло знание, как заблуждение тотчас же исчезает.
– Ну а куда, почтенный, мудрость девается?
– Сделав свое дело, мудрость тотчас же исчезает, государь. Но то, что эта мудрость сделала, то есть постижение того, что все это бренно, тяжко, без самости,– это не исчезает.
– Почтенный Нагасена, по твоим словам, сделав свое дело, мудрость тотчас же исчезает, но то, что эта мудрость сделала, то есть постижение того, что все это бренно, тяжко, без самости,– это не исчезает. Приведи пример этому.
– Представь, государь, что некто хочет ночью отправить письмо. Он посылает за писцом, зажигает светильник, писец с его слов записывает письмо. А когда письмо уже написано, он тушит светильник. Письмо же не пропадет оттого, что светильник потушен? Вот так же, государь, сделав свое дело, мудрость тотчас же исчезает, но то, что эта мудрость сделала, то есть постижение того, что все это бренно, тяжко, без самости,– это не исчезает.
– Приведи еще пример.
– Например, государь, в восточных областях жители на случай пожара держат при каждом доме по пять кувшинов с водой. Если в доме начался пожар, они тушат его водою из этих пяти кувшинов. Скажи, государь, разве после этого нужно им будет опять брать кувшины и повторять все сначала?
– Нет, почтенный. Им этих кувшинов хватило, ни к чему им больше кувшины.
– Здесь, государь, кувшинам следует уподобить пять орудий: веру-орудие, усилие-орудие, памятование-орудие, сосредоточение-орудие, мудрость-орудие; жителям уподобить подвизающегося, пожару уподобить аффекты. Как пожар гасится водою из пяти кувшинов, так аффекты гасятся пятью орудиями. Однажды погашенные, аффекты более не возникают.
Вот так, государь, сделав свое дело, мудрость тотчас же исчезает, но то, что эта мудрость сделала, то есть постижение того, что все это бренно, тяжко, без самости,– это не исчезает.
– Приведи еще пример.
– Например, государь, врач[222] пришел к больному с пятью целебными кореньями, истолок пять этих целебных кореньев и дал больному выпить отвар. Этим болезнетворные начала будут изгнаны.
Скажи, государь, разве нужно будет врачу брать целебные корни и повторять все сначала?
– Нет, почтенный. Ему хватило этих кореньев, ни к чему ему больше коренья.
– Здесь, государь, пяти целебным кореньям следует уподобить пять орудий: веру-орудие, усилие-орудие, памятование-орудие, сосредоточение-орудие, мудрость-орудие; врачу уподобить подвизающегося; болезни уподобить аффекты; болящему – человека-из-толпы.
Как пять целебных кореньев изгоняют болезнетворные начала, так и пять орудий изгоняют аффекты; однажды изгнанные, аффекты более не возникают.
Вот так же, государь, сделав свое дело, мудрость тотчас же исчезает, но то, что эта мудрость сделала, то есть постижение того, что все это бренно, тяжко, без самости,– это не исчезает.
– Приведи еще пример.
– Например, государь, опытный в схватках воин вышел с пятью дротиками на схватку с вражеским отрядом, стремясь к победе. В ходе схватки он метнул эти пять дротиков, и они поразили врагов. Скажи, государь, разве нужно будет этому опытному в схватках воину брать дротики и повторять все сначала?
– Нет, почтенный. Ему хватило этих дротиков, ни к чему ему больше дротики.
– Здесь, государь, пяти дротикам следует уподобить пять орудий: веру-орудие, усилие-орудие, памятование-орудие, сосредоточение-орудие, мудрость-орудие; опытному в схватках воину – подвизающегося, вражескому отряду – аффекты. Как пять дротиков поражают врагов, так пятью орудиями поражаются аффекты. Однажды пораженные, аффекты более не возникают. Вот так же, государь, сделав свое дело, мудрость тотчас же исчезает, но то, что эта мудрость сделала, то есть постижение того, что все это бренно, тяжко, без самости,– это не исчезает.
220
Знание и мудрость суть одно и то же только по содержанию. Из дальнейшего становится ясным, что знание, будучи результатом акта мудрости, не исчезает, как однажды написанное письмо.