– Прекрасно, почтенный Нагасена.
Царь молвил: «Почтенный Нагасена, тот, кто больше не воплотится, испытывает ли какую-либо боль?»
– Одну испытывает, другой не испытывает,– молвил тхера.
– Какую испытывает боль, почтенный, а какой не испытывает?
– Он испытывает телесную боль, государь, и не испытывает душевной боли[223].
– Почему, почтенный, он испытывает телесную боль и не испытывает душевной боли?
– Чтобы возникла телесная боль, государь, должна быть причина, основание. Раз эта причина, это основание не перестало действовать, то он и испытывает телесную боль. Чтобы возникла душевная боль, должна быть причина, основание. Раз эта причина, это основание перестало действовать, то он не испытывает душевной боли. Ведь есть, государь, изречение Блаженного: «Одну лишь боль он испытывает: телесную, но не душевную»[224].
– Почтенный Нагасена, если такой человек испытывает боль, то почему он не уходит в покой?[225]
– Святые, государь, не влекутся и не отвращаются; не рвут святые незрелый плод; разумные дожидаются, пока он созреет[226]. Ведь есть, государь, изречение Шарипутры, полководца Учения:
– Прекрасно, почтенный Нагасена.
Царь молвил: «Почтенный Нагасена, каково приятное ощущение: благое оно, неблагое или безразличное?»
– Бывает благим, государь, бывает неблагим, бывает безразличным.
– Если, почтенный, благое не есть неприятное, если неприятное не есть благое, то благого неприятного не получается вообще.
– Как ты полагаешь, государь: если в одну руку человеку положить накаленный железный шарик, а в другую руку положить холодный комок снега, то будут ли они оба жечь ему руки?
– Да, почтенный, оба будут жечь.
– Разве они оба горячие, государь?
– Нет, почтенный.
– Или разве они оба холодные, государь?
– Нет, почтенный.
– Признай опровержение: допустим, что жжет нечто горячее, но они не оба горячие, стало быть, так не получается; допустим, что жжет нечто холодное, но они не оба холодные, стало быть, так не получается. Почему же они жгут оба, государь? Ведь они ни горячие оба, ни холодные; один из них горячий, другой – холодный, а стало быть, так, чтобы жгли оба, у тебя не получается.
– Нет, с таким спорщиком, как ты, не мне тягаться. Пожалуйста, подскажи мне, как на самом деле.
Тогда тхера растолковал царю Милинде, используя абхидхарму: «Есть, государь, шесть мирских довольств, шесть беспохотных довольств, шесть мирских недовольств, шесть беспохотных недовольств, шесть мирских безразличий, шесть беспохотных безразличий, итого шесть раз по шести. Прошлое ощущение тридцати шести разновидностей, будущее ощущение тридцати шести разновидностей, теперешнее ощущение тридцати шести разновидностей. Итого, если все это собрать, сгрести воедино, получается сто восемь разновидностей ощущения[228].
– Прекрасно, почтенный Нагасена.
Царь молвил: «Почтенный Нагасена, кто вновь воплощается?
– Образно-знаковое[229] воплощается, государь,– молвил тхера.
– Как, то самое образно-знаковое воплощается?
– Нет, государь, воплощается не то самое образно-знаковое. Тем образно-знаковым существо совершает деяние, праведное или греховное, а через это деяние воплощается иное образно-знаковое.
– Если, почтенный Нагасена, воплощается не то самое образно-знаковое, то существо, вероятно, освобождается or греховных деяний?
– Не будь нового воплощения, оно бы освобождалось от греховных деяний. Но раз воплощается, государь, то не освобождается от греховных деяний,– молвил тхера.
– Приведи пример.
– Например, государь, один человек стащил у другого манго. Владелец манго схватил его и привел к князю: «Сиятельный! Этот человек стащил у меня манго! » А тот так скажет: «Не брал я, сиятельный, его манго. Те манго, что он посадил,– это одно, а те манго, что я взял,– это другое. Меня не за что наказывать».
Так как, государь, заслуживает этот человек наказания?
– Да, почтенный, заслуживает.
– Почему же?
– Что бы он ни говорил, но то первое манго ненаблюдаемо, а за позднейшее манго этот человек заслуживает наказания.
223
Из-за того что слово vedanā равно значит «ощущение» и «боль», данный пассаж не вполне понятен в переводе. Поясним его. Считается, что архат (тот, кто не воплотится) не испытывает неприятных ощущений, т. е. переживаний (ощущение ведь толкуется Нагасеной, как и вообще в буддизме, в смысле психического опыта, переживания), кроме безусловно-физиологических, т. е. собственно физической боли как разновидности осязаемого. Но у него нет неприятных переживаний от дурного зрелища, звука и пр., тем более – от знаковых раздражителей, воздействующих на личность (например, он не может обидеться, рассердиться и т. п.). Поскольку состояние архата следует признать реальностью, а не выдумкой, то можно усомниться в правильности этого утверждения: вряд ли даже у архата отвратительная вонь, долгие, очень громкие звуки, мелькание света и тьмы перед глазами не вызвали бы неприятных ощущений, хотя, по абхидхармистской классификации, эти раздражители не принадлежат к осязаемому, а потому причисляются к опорам «дурного умонастроения» (domanassaṃ), а не к опорам «телесной боли». Если высказанные соображения верны, то теория архата в данном случае не соответствует предмету. Источник цитирования – С XXXVI.1.6.
225
Святой способен прервать свою жизнь особым йогическим усилием, но может иметься в виду и добровольная голодная смерть и пр.
226
Не рвут святые незрелый плод; разумные дожидаются, пока он созреет – заимствованное из канонической литературы клише. См., например, Д XXIII.13: «Нет, раджанья. Нравственные, следующие благой дхарме шраманы и брахманы не подгоняют незрелый плод созреть; разумные дожидаются, пока он созреет».
227
Из ТГ 1002 и 1003. Шарипутре принадлежат здесь собственно только слова «в трезвом уме и в памяти». Первая строфа не раз встречается в древнеиндийской литературе; см.: Indische Spräche. Sanskrit und Deutsch. Hrsg. O. Böhtlingk. T. 2. St.-Pbg., 1872, c. 281.
228
В своем паралогизме о «благом неприятном» царь подменил термин: в первом своем вопросе – «Каково приятное ощущение?» – он имеет в виду все множество ощущений, а во второй реплике – элемент этого множества. Получился ошибочный вывод. В опровергающем примере Нагасены «жечь» соответствует «неприятному», «высокая температура» – «благому», «низкая температура» – «неблагому». Упомянутые Нагасеной шесть шестерок разъясняются в ранней протоабхидхармистской сутре «Анализ шести каналов» (М 137):
«Что такое шесть мирских довольств? У воспринимающего – и думающего об этом – познаваемые зрением, слухом, обонянием, языком, осязанием, умом зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы – приятные, милые, желанные, отрадные – или у вспоминающего о прошлом восприятии таких же, но теперь прошлых, пресекшихся, переменившихся объектов восприятия появляется довольство. Такое довольство именуется мирским довольством.
Что такое шесть беспохотных довольств? С вúдением бренности зримого, звуков, запахов, вкусов, касаний, дхарм вознимет благодаря пониманию их превратности бесстрастие и пресечение тяги к ним: «И прошлые зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы и нынешние – все эти зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы бренны, тягостны, неизбежно превратны». От такого истинно-мудрого понимания того, что есть, появляется довольство. Такое довольство именуется беспохотным довольством.
Что такое шесть мирских недовольств? У невоспринимающего – и думающего об этом – познаваемые зрением, слухом, обонянием, языком, осязанием, умом зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы – приятные, милые, желанные, отрадные – или у вспоминающего о прошлом невосприятии таких же, но теперь прошлых, пресекшихся, переменившихся объектов восприятия появляется недовольство. Такое недовольство именуется мирским недовольством.
Что такое шесть беспохотных недовольств? С вúдением бренности зримого, звуков, запахов, вкусов, касаний, дхарм возникает благодаря пониманию их превратности бесстрастие и пресечение тяги к ним: «И прошлые зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы и нынешние – все эти зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы бренны, тягостны, неизбежно превратны». От такого истинно-мудрого понимания того, что есть, появляется зависть к высшим состояниям свободы: «Ах, когда же это я доберусь до той стоянки и заживу на ней, до которой добрались, на которой живут теперь арии? » Так у питающего зависть к высшим состояниям свободы появляется недовольство. Такое недовольство именуется беспохотным недовольством.
Что такое шесть мирских безразличий? При видении зрением зримого, слышании слухом звука, чуянии обонянием запаха, вкушении языком вкуса, осязании телом касания, сознавании умом дхарм у глупого, заблудшего человека-из-толпы, – не победившего ограниченности, не победившего последствий деяния, не усматривающего бедственности, не слыхавшего проповеди человека-из-толпы появляется безразличие. Такое безразличие не преодолевает зримых объектов, звуков, запахов», вкусов, касаний, дхарм, поэтому такое безразличие именуется мирским.
Что такое шесть беспохотных безразличий? С вúдением бренности зримого, звуков, запахов, вкусов, касаний, дхарм возникает благодаря пониманию их превратности бесстрастие и пресечение тяги к ним: «И прошлые зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы и нынешние – все эти зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы бренны, тягостны, неизбежно превратны». От такого истинно-мудрого понимания того, что есть, появляется безразличие. Такое безразличие преодолевает зримые объекты, звуки, запахи, вкусы, касания, дхармы, поэтому такое безразличие именуется беспохотным».
229
Образно-знаковое – nāmarūpaṃ. Термин, встречающийся еще в старших упанишадах. Там он представляет собой выражение анализа психического объекта; всякий объект в самом деле есть в общем случае некоторый чувственный образ + название. В буддизме этот термин означает в противоположность упанишадам деление психики в целом. Образное есть первая «груда» (skandha), составленная из чувственных объектов и функций воспринимающих их органов; в некоторых школах добавляется еще несколько дхарм. В совокупности они дают материал для любой последующей психической переработки (оценки, смыслообразования, стимула к действию и т. п.), из-за чего нередко слово rūpaṃ переводится как «материя», что неправильно. Ясно, что rūpaṃ – не объективная реальность и что она не независима от нас. Собственно материальное в организме есть анатомически-телесное и исчисляется 32-членным перечнем (см. начало кн. II), куда rūpaṃ не входит, ибо Милинда называет ее отдельно, после всех организмических составляющих. Знаковое – все прочие дхармы, т. е. четыре груды, кроме rūpaṃ.