– Первый край – это прошлое, государь.
– Почтенный Нагасена, ты сказал, что первый край не познается. Всякий ли первый край не познается, почтенный?
– Один познается, государь, другой не познается.
– Какой познается, почтенный, какой не познается?
– Не познается, государь, такой первый край, прежде которого не оказалось бы неведения – всего, относительно всего, во всех отношениях. А если нечто, возникнув из небытия, вновь уходит в небытие, то такой первый край познается.
– Почтенный Нагасена, если нечто, возникнув из небытия, вновь уходит в небытие, то у него ведь отсечены оба конца, а потому оно вообще пропадает?
– Да, государь, у чего отсечены оба конца, то пропадает вообще.
– Но отсеченное с обоих концов можно и нарастить?
– Да, государь, что касается странствующих в мирском кружении существ, то можно и нарастить.
– Я не об этом спрашиваю, почтенный. Можно ли нарастить нечто от первого края?
– Да, можно нарастить.
– Приведи пример.
Тхера привел ему пример с деревом: «Например, государь, может вырасти из семени дерево с сучьями[242]-грудами. Вот точно так же, государь, из семян–деяний и аффектов – появляются существа с их пятью грудами.
– Прекрасно, почтенный Нагасена[243].
Царь молвил: «Почтенный Нагасена, есть ли слагаемые, которые возникают?»
– Да, государь, есть слагаемые, которые возникают.
– Каковы они, почтенный?
– Если есть зрение и зримое, государь, то будет зрительное сознание; если есть зрительное сознание, то будет зрительное соприкосновение; если есть зрительное соприкосновение, то будет ощущение; если есть ощущение, то будет жажда; если есть жажда, то будет привязанность; если есть привязанность, то будет существование; если будет существование, то будет старость со смертью, явятся печаль, стенания, боль, уныние, отчаяние. Так идет сложение всего этого множества тягот.
А если нет зримого и зрения, то не будет зрительного сознания; если нет зрительного сознания, то не будет зрительного соприкосновения; если нет зрительного соприкосновения, то не будет ощущения; если нет ощущения, то не будет жажды; если нет жажды, то не будет существования; если нет существования, то не будет рождения; если нет рождения, то не будет старости со смертью, не явятся печаль, стенания, боль, уныние, отчаяние. Так идет пресечение всего этого множества тягот. Так же и со слухом, государь, и с обонянием, и со вкусом, и с осязанием, и с умом[244].
– Прекрасно, почтенный Нагасена.
Царь молвил: «Почтенный Нагасена, есть ли слагаемые, возникающие из ничего?»
– Нет слагаемых, возникающих из ничего, государь. Все слагаемые возникают из чего-то[245].
– Приведи пример.
– Как ты думаешь, государь: дом, в котором ты находишься, из ничего возник?
– Нет, почтенный. Такого, что возникло бы из ничего, здесь нет. Все возникло из чего-то. Эти бревна были в лесу, почтенный; эта глина была в земле. Усилиями женщин и мужчин, приложенными к ним, и возник этот дом.
– Вот так же, государь, нет слагаемых, возникающих из ничего. Все слагаемые возникают только из чего-то.
– Приведи еще пример.
– Например, государь, любые растения, все, что растет, разрастается, развивается из брошенных в землю семян или отводков; деревья не возникли из ничего, напротив, они возникли из чего-то. Вот так же, государь, нет слагаемых, возникающих из ничего, все слагаемые возникают только из чего-то.
– Приведи еще пример.
– Например, государь, гончар добывает из земли глину и изготовляет из нее разную утварь. Утварь не возникает из ничего, она возникает из чего-то.
Вот так же, государь, нет слагаемых, возникающих из ничего, все слагаемые возникают только из чего-то.
– Приведи еще пример.
– Например, государь, пусть нет корпуса вины, нет кожи, нет полости, нет грифа, нет деки, нет струн, нет плектра, нет усилия человека, приложенного к ней,– возникнет ли звук?
– Нет, почтенный.
– А теперь, государь, пусть есть корпус вины, есть кожа, есть полость, есть гриф, есть дека, есть плектр, есть усилие человека, приложенное к ней,– возникнет ли звук?[246]
– Да, почтенный, возникнет.
– Вот так же, государь, нет слагаемых, возникающих из ничего, все слагаемые возникают из чего-то.
– Приведи еще пример.
– Например, государь, пусть нет нижнего бруска, нет сверлильной палочки, нет веревки к сверлильной палочке, нет верхнего бруска, нет трута[247], нет усилия человека, приложенного к этому,– возникнет ли огонь?
– Нет, почтенный.
– А теперь, государь, пусть есть нижний брусок, есть сверлильная палочка, есть веревка к сверлильной палочке, есть верхний брусок, есть трут, есть усилие человека, приложенное к этому, – возникнет ли огонь?
243
Данный параграф дефектен и в палийской и в китайской версиях и восстанавливается, хотя и без полной уверенности, на основании их обеих. В палийском тексте лакуна, не хватает реплики или двух, перепутано расположение реплик. Буквально сказано следующее.
(1)Царь: «Почтенный Нагасена, то, что, не быв, становится, быв, преходит – не пропадает ли оно, отсеченное с обеих сторон?» – (2) Нагасена: «Если, государь, отсеченное с обеих сторон пропадает, отсеченное с обеих сторон можно нарастить».– (3) Непонятно, кто говорит: «Да, и это можно нарастить».– (4) Царь: «Я не об этом спрашиваю, почтенный. Можно ли нарастить с края?» – (5) Нагасена: «Да, можно нарастить».– «Приведи пример». Тхера привел ему пример с деревом: «Сучья и всего множества тягот семена».– Царь: «Прекрасно, почтенный Нагасена».
Если попытаться восстановить текст, который имели перед собой китайские переводчики, освободив их перевод от допущенных ими ошибок и поясняющих слов, то после реплики (1) должно, по-видимому, следовать: (2') Нагасена: «Да, пропадает».– (3') Царь: «Не отсеченное с обеих сторон можно и нарастить?» – (4') Нагасена: «Можно ли нарастить с обеих сторон бытие существ, странствующих, мчащихся в мирском кружении?» – (5') Царь: «Я не об этом спрашиваю. Можно ли нарастить с края?» В предложенной реконструкции принимается последовательность реплик 1–2'–3'–3 (с учётом 4')–4–5. Конец параграфа испорчен, но пропущенное сравнение сансары с последовательностью воспроизведения растения из семени известно (ср., например, начало гл. 3), что позволяет восстановить смысл текста.
Поясним теперь ход мысли собеседников. Нагасена утверждает, что «первый край», т. е. первоначало во времени, не познается для всего мира в целом или для любого отдельного существа: доискиваясь до его истоков, мы можем узнать некоторое число прошлых его существований, но в конце концов упремся в неведение «всего, относительно всего, во всех отношениях». Притом, конечно, безразлично, идет ли речь о нашем собственном прошлом или о прошлом других существ. Зато познается временное начало любого отдельного существования в последовательности жизней. Милинда спрашивает, есть ли вообще смысл в понятии середины, если пропали начало и конец. Нагасена подтверждает: смысла действительно нет. Но, замечает царь, если мы так отсекли соотносимые понятия начала, середины и конца, то, вероятно, возможна и обратная операция? Нагасена эту тему не поддерживает, возвращаясь к сказанному прежде: если существо умерло и у него таким образом отсечены оба конца (рождение и смерть), то это не значит, что оно не может появиться вновь. Милинду же интересует не процесс смены существований, а сама возможность обосновывать известное (налично данные существа) неизвестным, т. е. непознаваемым началом. Как можно основывать нечто на том, что не познается, а то и, быть может, не существует вовсе (глагол paññāyati в этом смысле не так однозначен, как его русский перевод «познается»)? На это Нагасена отвечает ему примером с деревом: дерево имеется налицо; никто не спорит с тем, что оно выросло из семени, но указать начало его семени невозможно (оно не познается, например, из-за крайней своей малости). Невозможно также указать и начало всей последовательности семя – дерево – семя – дерево, но это не мешает дереву существовать. Так же и с живыми существами. Сравнение звучит на пали тем убедительнее, что слово khandho совмещает в себе значения «развилка, начало ветвления» (это первое значение данного слова) и «груда» как абхидхармистский термин.
Дальнейшее изучение этого важного пассажа не обойдется без сравнения его с гл. II Прасаннанады Чандракирти, посвященной «первому и последнему краям» (pūrvāparakoṭi).
245
Нет слагаемых, возникающих из ничего. Все слагаемые возникают из чего-то – natthi keci sañkhārā ye abhavantā jāyanti, bhavantā yeva kho sañkhāra jāyanti, букв. «Нет никаких слагаемых, которые не-сущими рождаются, слагаемые только сущими рождаются».
247
Нижний брусок... трут – составные части приспособления для добывания огня трением. Перевод некоторых названий предположителен.