– Конечно, почтенный. Муж мог бы ее и побить, и убить, и запереть, и отдать в рабство.
– Вот точно так же, государь, тайком, скрытно обуял лукавый Мара брахманов – глав семей в Пяти Салах. Если бы, государь, лукавый Мара вздумал помешать даянию, предназначенному или приготовленному для Блаженного, или вкушению им даяния, то голову бы у него разорвало на сто, на тысячу частей.
– Да, это так, почтенный Нагасена. Воровским обычаем поступил лукавый Мара, скрытно обуял лукавый Мара брахманов – глав семей в Пяти Салах. Если бы, почтенный, лукавый Мара вздумал помешать даянию, предназначенному или приготовленному для Блаженного, или вкушению им даяния, то голову бы у него разорвало на сто, на тысячу частей, его бы всего развеяло, как пригоршню мякины. Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен[492].
Вопрос 6 (16)
– Почтенный Нагасена, вы утверждаете: «Кто совершает убийство по неведению, тот свой проступок этим усугубляет»[493]. Однако в Определениях Устава Блаженный сказал: «Незнающий невиновен»[494]. Если, почтенный Нагасена, «кто совершает убийство по неведению, тот свой проступок этим усугубляет», то ложны слова, что «незнающий невиновен». Если же «незнающий невиновен», то ложны слова: «Кто совершает убийство по неведению, тот свой проступок этим усугубляет». Вот еще вопрос обоюдоострый, трудноразрешимый, труднопостижимый. Тебе он поставлен, тебе его и решать.
– Есть, государь, изречение Блаженного: «Кто совершает убийство по неведению, тот свой проступок этим усугубляет». В Определениях Устава, однако, Блаженный сказал: «Незнающий невиновен». Здесь разное имеется в виду. Вот в чем разница: есть, государь, проступки, сопровождавшиеся распознаванием, и есть проступки, не сопровождавшиеся распознаванием[495]. Вот о проступках, не сопровождавшихся распознаванием, Блаженный и сказал: «Незнающий невиновен».
Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так. Я с этим согласен.
Вопрос 7 (17)
Почтенный Нагасена, есть изречение Блаженного: «Татхагата не думает, Ананда, что опекает общину или что учится у него община»[496]. Описывая же достоинства, по природе присущие блаженному Майтрее, он, напротив, сказал: «Многотысячную общину монахов будет он опекать, так же как я теперь опекаю многосотенную общину монахов»[497]. Если, почтенный Нагасена, Блаженный сказал: «Татхагата не думает, Ананда, что опекает общину или что учится у него община», то ложны слова: «Я теперь опекаю многосотенную общину монахов». Если Татхагата сказал: «Я теперь опекаю многосотенную общину монахов», то ложны слова: «Татхагата не думает, Ананда, что опекает общину или что учится у него община». Вот еще вопрос обоюдоострый. Тебе он поставлен, тебе его и решать.
– Есть, государь, изречение Блаженного: «Татхагата не думает, Ананда, что опекает общину или что учится у него община». Напротив, описывая достоинства, по природе присущие блаженному Майтрее, он сказал: «Многотысячную общину монахов будет он опекать, так же как я теперь опекаю многосотенную общину монахов». То, о чем ты спрашиваешь, государь, в одном смысле условно, в другом смысле безусловно. Не Татхагата – последователь своего окружения, государь; напротив, окружение Татхагаты – его последователи. А слова «я» и «моё», государь, суть выражения общего мнения, а не высшего смысла. Нет у Татхагаты привязанности, государь, нет пристрастия, не цепляется Татхагата за «моё», но при необходимости пользуется этим выражением.
Скажем, государь, земля для живых, населяющих сушу, есть оплот и прибежище, на землю живые опираются. Но у земли нет оглядки на них как на «своих». Вот точно так же, государь, Татхагата для всех живых – оплот и прибежище, на Татхагату все живые опираются, но у него нет оглядки на них как на «своих».
Или, скажем, государь, полная влаги туча проливается на землю – травам, деревьям, зверям и людям на процветание, племя их умножает, и от дождя зависят в этом все живые до единого; но у тучи нет оглядки на них как на «своих». Вот точно так же, государь, Татхагата во всех живых благие дхармы порождает и умножает, и от Учителя зависят в этом все живые до единого; но у Татхагаты нет оглядки на них как на «своих», и потому это так, что он оставил все мнения о самости.
492
В обсуждении этой дилеммы проглядывает, как и в нескольких других вопросах кн. III, тенденция превратить Будду в объект религиозного почитания. Это стремление не всегда находит себе опору в переданных традицией обстоятельствах жизни Будды, что и порождает вопросы. С просвещенно-буддийской точки зрения обида царя за Будду («В голове у меня не укладывается, чтобы Татхагате, святому... несравненному, ни равного, ни подобного себе не имеющему, низкий, мелкий, ничтожный, грешный, подлый Мара даяние получить помешал») выглядит несерьезно. Нагасена мог бы, конечно, ответить словами из Мадджхиманикаи: «Появляются ли в мире просветлённые, нет ли, а все слагаемые дхармы бренны». А стало быть, разумнее устремиться к высшей цели и не заниматься рассуждениями, из которых никакого блага не последует. Однако здесь и в прочих подобных случаях Нагасена идет поневоле на компромисс, не отвергая с порога как неважные сомнения Милинды. Очевидно, остановить религиозную тенденцию было невозможно, оставалось лишь указать религиозному отношению его место в буддизме, что и делает Нагасена.
Чисто филологически можно предложить иное разрешение дилеммы. В первом из процитированных Милиндой утверждений сказано буквально: lābhī Tathāgato cīvara-piṇḍapāta-...-parikkhārāṇaṃ. Эта синтаксическая конструкция по-русски невоспроизводима. Подлежащее – Татхагата, сказуемое же – именное (отглагольное прилагательное), а не глагольное: lābhī – «тот, кому свойственно получать». Таким образом, это не высказывание, обобщающее все возможные обстоятельства получения даров, что было бы со сказуемым-глаголом («Татхагата всегда получает»), а высказывание о свойстве Татхагаты, присущем ему благодаря его располагающей к себе манере поведения и т. п. Но в любых обстоятельствах важны свойства всех участников события, поэтому «свойство получать дары» лишь увеличивает при прочих равных условиях вероятность их получения, гарантии же не дает. При таком объяснении экзегетическая проблема аналогична рассматриваемой ниже, в вопросе 18.
493
В Винае такого высказывания нет. Речь идет скорее не о дисциплинарном проступке, а о неблагом деянии и его последствиях. Ср. выше, в кн. II, гл. 7.
495
Вероятно, смысл следующий: совершивший убийство и не знавший, что этого делать нельзя, больший грешник, чем тот, кто сделал это с сознанием дурности поступка. Но совершивший убийство без знания того, что он его совершает (не замечая этого и пр.), неповинен.