– Отлично, почтенный Нагасена. Да, это так, я с этим согласен[516].
Вопрос 3 (21)
Почтенный Нагасена, есть изречение Блаженного:
И, однако, Татхагата, сидя в четверояком собрании последователей[518], перед богами и людьми, показал брахману Шайле скрытые срамные части тела[519]. Если, почтенный Нагасена, Блаженный сказал: «Телесная сдержанность – благо», то ложно утверждать, что он показал брахману Шайле скрытые срамные части тела. Если же показал он брахману Шайле скрытые срамные части тела, то ложно утверждать, что «телесная сдержанность – благо». Вот еще вопрос обоюдоострый тебе поставлен, тебе его и решать.
– Есть, государь, изречение Блаженного: «Телесная сдержанность – благо». И действительно показал он брахману Шайле скрытые срамные части. У того возникли сомнения касательно этой части тела Татхагаты. Пользуясь сверхобычной силой, Блаженный чудом показал ему эту часть тела, чтобы тот пробудился. Притом никто, кроме брахмана, того не видел.
– Кто же поверит, почтенный Нагасена, чтобы из всего народа один он срам видел, а остальные, находясь там же, не видели? Ну-ка, изволь это обосновать, приведи мне вразумительный довод.
– Видел ты когда-либо, государь, больного, окруженного родственниками и друзьями?
– Да, почтенный.
– Так скажи, государь, видно ли окружающим ту боль, которую испытывает больной?
– Нет, почтенный. Эту боль испытывает только он сам, почтенный.
– Вот точно так же, государь, только у брахмана возникло сомнение касательно той части тела Татхагаты. Пользуясь сверхобычной силой, Блаженный чудом показал ему эту часть тела, чтобы тот пробудился. Притом никто, кроме брахмана, этого не видел. Или, скажем, государь, если какого-то человека обуял бес, то разве тогда окружающие видят этого беса, государь?
– Нет, почтенный. Только сам одержимый видит, что явился бес.
– Вот точно так же, государь, только тот, у кого возникло сомнение в Татхагате, видел это чудо.
– Трудное же Блаженный сделал дело, почтенный Нагасена: пусть только одному, но показал все же то, что показывать не следует.
Блаженный показал не срам, государь. Пользуясь сверхобычной силой, он показал отражение.
Достаточно и отражения, почтенный. Все равно тот видел срам и удостоверился.
Так что же, государь! И трудные дела делает Блаженный, чтобы пробудить созревших к пробуждению. Если бы Блаженный всякое дело откладывал[520], созревшие к пробуждению не пробуждались бы, государь. Ведь Татхагата – знаток средств, пробуждающих тех, кто созрел к пробуждению, государь, поэтому каждого, кто созрел к пробуждению, Татхагата пробуждает соответствующим средством. Как врач лечит каждого больного тем лекарством, государь, которое принесет ему здоровье: если нужно, чтобы больного вырвало, дает ему рвотное; если нужно, чтобы его прослабило, дает слабительное; кому нужны жирные мази, дает жирные мази; кому нужна масляная клизма, ставит масляную клизму. Вот точно так же, государь, каждого, кто созрел к пробуждению, Татхагата пробуждает соответствующим средством. Как роженица во время трудных родов, государь, показывает врачу срам, который обычно показывать не следует, вот точно так же, государь, чтобы пробудить созревших к пробуждению, Татхагата показал, пользуясь сверхобычной силой, отражение срама, что обычно показывать не следует. Нет такого, что вообще не следовало бы показывать, это зависит от человека, государь. Если бы кто-то мог пробудиться, увидев сердце Блаженного, государь, то Блаженный ему и сердце бы показал с помощью йоги. Ведь Татхагата – знаток средств, государь, и искусен в проповеди[521].
Например, государь, зная наклонности тхеры Нанды, Татхагата перенес его в обитель богов и показал ему небесных дев,– «так сей высокородный[522] пробудится»,– и правда, пробудился так высокородный. Татхагата тогда всячески хулил, принижал, осуждал и порицал внешнюю красоту, но, чтобы пробудить Нанду, показал ему сначала апсар, подкрасивших себе ноги[523]. Таков Татхагата – знаток средств, искусный в проповеди.
В другой раз, государь, подойдя к несчастному, тоскующему, выгнанному из общины братом тхере Пантхаке Малому[524], Татхагата дал ему маленькую тряпочку,– «так сей высокородный пробудится»,– и правда, достиг таким способом сей высокородный мастерства в Учении Победителя[525]. Таков Татхагата – знаток средств, искусный в проповеди. В другой раз, государь, Татхагата три раза кряду оставил вопрос брахмана Могхараджи без ответа,– «так у сего высокородного гордыни убудет, а с убылью постижение ему удастся»,– и правда, убыло у сего высокородного гордыни, и с убылью гордыни достиг брахман мастерства в шести сверхзнаниях[526]. Таков Татхагата – знаток средств, искусный в проповеди.
516
Решая данную проблему, Нагасена счастливо избежал нелепого преувеличения меры человеческой ответственности. Человек ответствен за поступки, т. е. действия, совершенные согласно намерению, но не за все то, что произошло не без его участия или просто благодаря его существованию. В противном случае пришлось бы ставить в вину обладателю достоинств муки, испытываемые его завистниками. Но если вспомнить, что Будде приписывается знание наклонностей живых существ, то вопрос оказывается сложнее, чем он здесь обсужден: Будда заранее знал, что такая реакция на его проповедь со стороны некоторых из слушателей возможна, и, значит, сознательно шел на риск ради принесения блага «тем, кто способен к пробуждению». Несчастья, приключающиеся иной раз с неистинно следующими Учению, с буддийской точки зрения можно приписать созреванию их прошлых дурных деяний, ускоренному вступлением в общину.
519
Сутра «Шайла» (Сн III.7). Шайле необходимо было удостовериться, что тело Будды имеет все 32 признака великого человека. Подобные же случаи описаны и в других сутрах, например в М 91.
520
Всякое дело откладывал – kiriyaṃ kiriyaṃ hāpeyya. По контексту можно понять и «всяким пустячным делом затруднялся».
521
В Сумангалавиласини (т. 1, с. 275–276) Буддхагхоша приводит иную – сокращенную и измененную – версию данного обсуждения: «Очень трудное дело, почтенный Нагасена, сделал Блаженный».– «Какое же, государь?» – «Ученикам брахмана Брахмаю, и ученикам Уттары Баварьи, и шестнадцати брахманам, и ученикам брахмана Шайлы – ста молодым брахманам – показал он то, чего на людях следовало стыдиться».– «Блаженный показал им не срам, он им показал отражение, государь. Он воспользовался своей сверхобычной силой, создал тень, как бы изображение того, что прикрыто было исподним, а поверх него – узлом пояса, да сверху еще и рубищем, и его-то и показал, государь».– «Хватит и одного изображения, почтенный. Видно-то ведь все равно было!» – «Полно, государь! Да найдись такой человек, кому нужно было бы увидеть сердце Истинновсепросветленного, чтобы пробудиться, Татхагата и сердце бы вынул, показал бы ему!» – «Прекрасно, почтенный Нагасена».
522
Высокородный – kulaputto. Первоначально «отпрыск (известной) семьи», «не безродный», позднее переосмысляется буддизмом как чисто духовное понятие («семья слушателей», «семья просветленных-для-самих-себя» и пр.).
523
Сюжет послужил основою Ашвагхоше для его бессмертной поэмы Саундарананда. Каноническую версию см. в приложении 12.
524
Пантхака Малый – Cullapanthako. Назван так, будучи младшим из двух братьев, родившихся в пути (pantho).
525
История приводится в введении к «Джатаке о малом купце» (№ 4). Даем её в извлечениях: «Старший брат Пантхаки Малого принял монашество и вскоре достиг святости. Проводя время в счастливом созерцании, в счастливом осуществлении арийской стези, он подумал: «Можно ведь дать, это счастье и Пантхаке Малому». Он отправился к своему деду-купцу, в доме которого жил Пантхака Малый, и сказал ему: «Господин купец! Если вы согласны, то я постригу Пантхаку-Малого».– «Постригайте, почтенный». Тхера совершил постриг юного Пантхаки Малого и наставил его в десяти основах нравственности. Но послушником Пантхака Малый оказался тупым и за четыре месяца не смог выучить наизусть заданную ему одну строфу – пока выучивал следующую строку, предыдущую уже забывал. Наконец, Пантхака Большой сказал ему: «Пантхака, ты для нашего учения безнадежен. Ни одной строфы за четыре месяца выучить не можешь. Где уж тебе выполнить все, что следует подвижнику! Ступай из монастыря вон»... Услышав это, Пантхака Малый подумал: «Братец мой, очевидно, махнул на меня рукой. На что мне теперь учение? Вернусь в мир, буду совершать даяния, другие благие дела». На следующий день он с утра направился в свой старый дом. А Блаженный, озирая на утренней заре мир, увидел это, опередил Пантхаку Малого и стал прохаживаться у сторожки, мимо которой тот должен был пройти. Выходя из дому, Пантхака Малый увидел Учителя, подошел к нему и поклонился. «Куда это ты в такую пору направляешься, Пантхака Малый?» – спросил Учитель.– «Брат меня выставил, почтенный. Вот я и ухожу».– «Пантхака Малый, ты принял в моём учении постриг. Что же ты не пришёл ко мне, если тебя брат выставляет? Ни к чему тебе мирская жизнь, будешь при мне». И Блаженный вместе с Пантхакой Малым пришел к своей благоуханной келье, дал ему в руки созданную сверхобычной силой чистую тряпочку и сказал: «Пантхака Малый, садись лицом на восток, три эту тряпочку и повторяй: «Прочь, пыль, прочь, пыль»... Пантхака Малый уселся и стал, глядя на солнце, потирать свой лоскут и повторять: «Прочь, пыль, прочь, пыль». Тёр он себе и тёр, и лоскут наконец испачкался. Тут он подумал: «Лоскут же был совсем чистый! Это из-за моего тела он утратил свой прежний вид и запачкался. Ах, и вправду невечны слагаемые!» Учитель заметил, что Пантхака Малый возвысился к прозрению, и сказал ему: «Пантхака Малый, ты не этот лоскут примечай, что он испачкался и окрасился пыльцой. В самом теле есть пыль страсти и прочая пыль, вот что пусть прочь уйдет!» И он явил свой образ, показался Пантхаке, словно бы он сидел напротив него на деле Учитель тем временем ушел и находился далеко.– А. П., и произнес эти строфы:
К концу произнесения строф Пантхака Малый достиг святости с толкующими знаниями».