— С ним разговаривать, лишь кобылу искать[206] — усмехнулся Крест.
— Зато я чистый буду. Мне ссучиваться как-то западло!
Вот как один, даже незначительный разговор может бросить тень на вора в законе. Я знал, что Крест не просто так спрашивает меня. Многие, услышав мой разговор с Фунтом, насторожились. И я теперь был под подозрением. Этого мне было совсем не нужно.
Глава 20. Путь в Магадан
10 июля 1949 года. 16 часов 11 минут по местному времени.
Лагерь-пересылка Ванино.
В БУРе первой зоны было не скучно. Больше тысячи честняг постоянно ошивались там, проводя время за карточной игрой и пили водку. Курили анашу и рассказывали о своих приключениях, при этом немного, конечно, привирая. Как без этого?
Денег было полно. У многих воров дутый шмель[207] насчитывал до тридцати тысяч рублей. Деньги по тем временам просто немыслимые. А деньги эти добывались не только карточной игрой. В Ванино группы воров вовсю бомбили фраеров на пересылке, отбирали вещи и посылки. Вещи тут же перепродавались через охрану лагеря за колючку, а навар складировался в кошельки воров. И все, кроме фраеров, были довольны.
Я, чтобы убить время, тоже сел играть в одной кодле и с хода выиграл несколько тысяч, которые тут же пустил в дело. Через старых сидельцев БУРа запулил доставку водки и через полтора часа моя новая компания была уже под хмельком, радуясь тому, что с ними хороший кореш, с которым совсем не западло бегать по огонькам бомбить лабазы. И вообще они меня сильно уважают, как палеонтологи древнего мамонта, которые только что откопали из старого блатного мира.
Мой жаргон, которым я сыпал в процессе игры, заставлял моих игроков по партии переглядываться друг с другом. Они не все понимали, что я говорил. Жаргон мой был часто жиганский, с многочисленными оборотами более старого языка. Хотя я объяснялся красиво, но местами непонятно, честняги быстро смекнули, что я птица совсем не простая. Когда завеса моей тайны чуть приоткрылось, и они узнали о моих похождениях и моем сроке, и за что я его получил, они стали не только уважительно со мной разговаривать, но даже немного побаиваться. Главная статья, по которой я канал, это был опер, убитый мной в Чите. Нашлись в БУРе такие, которые вспомнили его фамилию и признали, что это был не опер, а "отрыжка". Но особенно их "убили" колымские звезды на моих ключицах, теперь БУР, тихо между собой разносил известия, что среди них присутствует "очень большой авторитет".
В этом была заслуга и моих старых сокамерников Белки и Котьки Ростова, которые поведали о том, как я пришил трех полковников в стенах Читинской тюрьмы при трюмиловке, как устроил там спектакль, от которого мусора, ошалев от моей наглости, ломились по бездорожью[208] в поисках истины.
Воры, вообще такие люди, которые никогда не унывают. Как бы плохо не было, вор не потеряет присутствие духа и чаще всего найдет правильный путь в тяжелой ситуации. Не хуже специалистов по выживанию в экстремальных условиях. Этому их учила жизнь с детства.
Почуяв, что среди них есть бродяга, умудренный большим опытом по жизни, они тут же начали вспоминать о воровских авторитетах и различных удачных делах. Хотя надо сказать, что в нашем БУРе собрался цвет воровского мира, далеко не я один был отмеченный такими подвигами. Но хлестаться[209] в нашей среде не принято.
Ближе к вечеру действительно пришел амбал и передал мне приказ Фунта прибыть к нему. Вместе с Крестом я и вошел в барак, где жил Фунт.
Мне казалось, что Фунт устроит нам трюмиловку прямо в своем бараке. Ан, нет! Фунт пригласил нас с Крестом в свою огороженную комнатку в бараке и предложил присесть. Нас даже не обыскали его люди, хотя у меня и Креста с собой были заточки. И Фунт имел нож, но даже не скрывал этого, потому, что был виден всем: он болтался на поясе в ножнах.
Фунт недолго молчал, сразу перешел к делу:
— Фокусник, переходи на нашу сторону!
— Почему, считаешь, что я приму твое предложение, Фунт?
— Потому, что ты умный человек. Ты все понимать должен сам.
— Понимаю, но отойти от своих… — медленно выговорил я. — Не могу я быть рядом с тобой, Иван.
— Миша, мне с тобой стоять рядом и говорить не в падлу, а тебе западло. А почему так получается? Мы же с тобой раньше встречались. Что изменилось?
— Иван, ты отступил от клятвы, — негромко напомнил я.