Наутро Сапрыкин боялся шевельнуть головой.
«Нет, родители не спаивают своих детей водкой. А значит, нос надо держать по ветру. Если что — смоюсь…»
После пьянки, в ходе которой «папаша» с блеском продемонстрировал хорошее знание блатного репертуара и панибратски лил слёзы на мальчишечьем плече, Юрка уже не представлял Аквинского своим родителем. И потом, какая из Босоножки мать, ежели она старше пацана на год, от силы — два? Нет, новым друзьям больше подходила ипостась крестных. На том и порешил. Жизнь вступала в фазу неопределенности, и Сапрыкин, целиком доверившись воле случая, почувствовал себя ручейком, влившимся в мутную протоку глубоководной реки.
Псевдоотеческий бедлам
Первым делом крестник оценил достоинства отдельной меблированной комнаты с видом на пустырь и потребовал смены утлого диванчика огромной викторианской кроватью, пылящейся в сарае. После трехлетней йоготерапии на продавленной раскладушке счастье представлялось Юрке именно настоящей двуспальной кроватью, с которой, раскинув руки, так легко взмывалось в ночной полет и не свисали, затекая, ноги. Люди в преобладающем большинстве своем до того изнежены, что неделями приспосабливаются к новым условиям. Давит непривычная обстановка, путаются мысли, пропадает сон. С Юркой же все обстояло иначе. Понятие психологического барьера отсутствовало напрочь. Мальчишка не испытывал дискомфорта, видимо, благодаря редкому типу мировосприятия. Сформированное под воздействием непогодных условий и уличной среды, оно заставляло думать в первую очередь о безопасности и целесообразности, а этическую сторону предпринимаемого шага считало телячьим романтизмом. Сапрыкин впитывал радость от надежного комфортного крова полной грудью и ни капли не стыдился своей удачной экспансии, ведь она соответствовала идее — выжить. Через пару лет Юрка прочитает авторитетное мнение о том, что стыд — первый признак сумасшествия и, усмехнувшись, подметит свое душевное здоровье. А пока далекий от фрейдовско-юнговских концепций он просто поступал, как подсказывал ему инстинкт. Напрямую, без словоохотливых посредников.
Разобравшись со своим логовом, Сапрыкин придирчиво осмотрел весь дом, насчитал в телевизоре четыре десятка каналов, окунулся в бассейне, покатал в бильярдной шары и, удовлетворенный, отправился завтракать.
За столом парню приоткрылась разгадка подозрительной щедрости.
— Аквинский, ты видишь то же, что и я? — спросила Ляля, стараясь непринужденно улыбаться.
— Не делай из меня идиота, — Фома недовольно поморщился и тут же глупо подтвердил правоту девушки: — Руки как руки.
Объекты пристального внимания орудовали столовыми приборами с грацией гребца, пытающегося благополучно пройти на каноэ пороги бурной горной реки. Голод для Юрки был не только не теткой, но даже и не троюродной бабушкой.
— Разуй глаза, алкаш! Да это и есть та последняя надежда для Виктора.
— Ну… Учи ученого! — Фома расправился с отбивной и подскочил табакерочным чертиком. — Виктора нема в городе. Они сейчас в столице ход ладят[40]. Вернется — покажу, а пока хай приживется и себя покажет, — закрыл опасную тему Аквинский и поторопил крестника: — Малой, включай глубинный насос. Чего ковыряешься?! Дела ждать не будут…
Экзамен прошел успешно. Теперь Фома мог взвалить на Юрку подсобную работу и вздохнуть свободней.
Вечером пацан убивал двойную порцию ужина, запирался в своей комнате на замок и вспоминал прошедший день, перебирая промахи и ошибки. Но стоило лечь в постель и зарыться в шелковые простыни, пахнущие Лялькиными руками, тотчас сердечко начинало бешено колотиться, в темноте вспыхивали озорные глаза крестной и попытки самоанализа безнадежно глохли.
Чуткий сон приносил Юрке неприятные моменты. Просыпаясь от знакомой по детскому опыту возни, мальчишка зажимал уши руками, натягивал на голову одеяло, пел песни и все равно не мог избавиться от режущих нервы звуков. Если Босоножка глухо и неуверенно стонала, то крестный в кульминационный момент орал, как подрезанный.
«Мудак!» — чуть не плакал Юрка от чужого счастья и ненавидел Фому всем своим существом. Свинячий визг от прикосновений к Лялькиному телу мальчишка считал кощунством, и каждый раз, когда он его слышал, оскорблялся до корней волос. В юношеском возрасте половой инстинкт опирается на идеалы. Особенно, если говорить о любви.
40
Ход ла'дить — сложное понятие, подразумевающее целый ряд мероприятий, нацеленных на распространение и укрепление воровского влияния. «Идеологический фронт работы» включает в себя приобщение преступного люда к понятиям, насаждение воровской субкультуры, а первыми практическими шагами становится создание общака (смотри), черной кассы (смотри) как фундамента для дальнейшего возведения воровской цитадели. Координация всего этого довольно непростого процесса осуществляется в рамках общей стратегии — наработанных действенных мер по преодолению агрессивного противодействия со стороны правоохранительных органов. Ход, как таковой, бывает людским (воровским) и мусорским — в зависимости от того, в чьих руках сосредоточена реальная власть — в городе то, городском районе, зоне или тюрьме. Мусорской ход — это разброд и шатание в рядах преступников, когда каждый сам за себя, вследствие чего правоохранительные структуры, не ощущая жесткого отпора «подопечных», навязывают им выгодные для себя условия и подчиняют своей воле. Людской ход неуловимо близок к воровскому, ибо в основе понятий «людское» и «воровское» лежит одно — «единство и взаимопонимание в преступной среде», позволяющее криминалитету совместными усилиями сдерживать давление милиции или тюремно-лагерной администрации и заставляющие последних идти на максимально возможный компромисс.