— Кыш, сявка, — прошил рассерженный незнакомец. Интонации могли поразить любого. Голос в диапазоне уверенного превосходства прозвучал тихо и властно: вряд ли нашелся бы человек, устоявший перед магическим воздействием сдерживаемой у грани ярости.
— Я не сявка, — рыкнул в ответ Юрка, сжав кулаки и не собираясь отступать. Дед был на голову выше и шире в плечах, но юноша считал такое преимущество недостаточным.
— Да? — окинув белобрысого ястребиным взглядом, удивился незнакомец. — А кто же ты? — снизошел он до любопытства.
— Сапрыкин. Юрка, — за броней невозмутимости старался выдержать визуальный натиск, но голос, надломившись хрипом, подвел и предал его.
— Чего? Это ль не тот, что Жеглову Фокса стуканул? — с ехидцей воскликнул старикан, беспардонно привлекая к парню внимание окружающих.
Негодуя от возмущения и досады, Юрка отвел взгляд.
«Ну и… чего орет?»
Ладонь в белой лайке кометой описала в темени яркую дугу, шлепнула его по макушке и вновь вернулась к карману.
— Не рычи, когда со старшими разговариваешь.
Не понимая, как деду удалось прочитать его мысли, Сапрыкин совершенно растерялся. Пока он, хлопая глазами, строил парапсихологические гипотезы, старик ловко вильнул в сторону проходящей пары и мгновенно вернулся на исходную позицию.
«Ба! Как? Невероятно! Он сделал это», — завертелась карусель восторженной зависти и, забыв о правилах хорошего тона, Юрка распахнул глазищи. Уважение к мастерству раздуло тлеющий внутри уголек симпатии и дед, еще мгновение назад вызывавший раздражение, почудился добрым Санта-Клаусом. На такой рискованный пируэт Сапрыкин никогда бы не осмелился. Можно вытащить из кармана кошелек, проделав фокус незаметно для владельца, но, чтобы, играючи, умудриться снять золотую цепочку с бычьей шеи грозного фраера[51], даже из-под куртки которого очевидно угадываются круто перекачанные мышцы — этого Юрка не мог и представить.
— Воздухозаборник прикрой — кишку простудишь, — едко посоветовал дед, отмечая наблюдательность собеседника и, качнув головой, пригласил последовать за собой.
Парочка вальяжно пересекла площадь и на входе в парк элегантный старик замедлил шаг.
— Как величать то тебя от роду?
— Юрка. Кудрявцев Юрка.
— Кудрявцев Юрка… — задумчиво повторил незнакомец.
— А твое имя как? — не остался в долгу Сапрыкин. Он изо всех сил старался произвести благоприятное впечатление на старика, владеющего множеством колен.
Непробиваемый дед косился по сторонам, выискивая в гулящей толпе интересных ему субъектов. Процесс знакомства затягивался.
«Выхватить бы парочку колен», — думал Юрка, ожидая ответа. То, что он услышал, озадачило, сбило с толку и где-то даже задело обостренное самолюбие.
— Вор, — коротко и ясно выдал дедок.
«А сам-то, кто?» — взъерепенился Сапрыкин. Впрочем, ума сдержаться почти хватило.
— Не зарывайся, дед, чай не крот. А то…
— Что? — презрительно процедил дед. Из-под серых бровей взгляд вызывающе упал на Юркины сжатые кулаки, откровенно приценился и вновь прыгнул на переносицу парня.
«Сейчас опять что-нибудь выкинет», — внутренне сжался Кудрявцев, но лицо старика заискрилось доброжелательностью. То ли соперник принадлежал не к той лиге, то ли просто пропала охота трепать нервы, однако незнакомец сблагодушничал:
— Видать, тебе никто не растолковывал-то понятий[52].
Казалось, Юрка издевается, испытывая деда тупостью.
— Чего не растолковывал?
— Жизнь нашу[53], кровью писанную, — взвился незнакомец, тяжело вздохнул и спокойно добавил: — Ладно, не сейчас.
Придя в себя, он протянул руку.
— Виктор[54].
Потенциала странного деда в избытке хватало, чтобы приструнить нахалёнка. Случись эта встреча в другое время и с грубияном, от которого не веяло бы таким душевным родством, старик без долгих разговоров так бы и поступил. Но в пацане сидело нечто, отчаянно кричащее: «Мы с тобой одной крови!»
51
Фраер (также фрайер) — жаргонизм, о который ломали перья многие авторы, неофиты криминального жанра. На чистом уголовном языке (мурке) фраер — это человек не способный достичь Имени Вор за какие-либо грехи в «свободном» прошлом (например, из-за службы в армии). Впоследствии в уголовной среде, всегда держащей на прицеле юмора и сарказма недостатки, слабинки, чрезмерные амбиции, фраерами, то есть, буквально, людьми, которым не дано достигнуть, несмотря на все потуги, желаемого, стали называть тех, кто старается казаться куда весомей того, что представляют собой на самом деле. Но ирония иронией, а фраер — это далеко не просто «бывший гражданский человек», как трактуется во многих произведениях криминального жанра. Фраером могут назвать и профессионального крадуна и убежденного жулика (смотри). Встречаются даже такие «перлы» как «бешенный фраер», «козырный фраер», которыми награждаются уж весьма неординарные личности.
52
Понятия — своеобразное видение преступным миром того, «что такое хорошо и что такое плохо», в основе которого лежит его представление о справедливости, добре, зле, правильном и не правильном. Чистота понятий — их объективность и догматизм — ревностно оберегается, а «ересь» жестоко преследуется. Фабула понятий постоянно передается из уст в уста и по сути каждый уголовник знаком с этим сводом криминальной этики. Понятия охватывают все аспекты преступной морали и поэтому, разумеется, не реально запомнить, вызубрить ответы на все случаи жизни. Понятия (то же, что понимание жизни) постигаются постепенно, самим образом жизни. Им, понятиям, следуют интуитивно, исходя из краеугольных тезисов, отталкиваясь от своего уже пережитого опыта. Стоит отметить, что при множестве «шапок»: бандитские, рэкетирские и прочие, понятия на самом деле только одни — воровские, а упомянутые бандитские или рэкетирские поведенческие регламенты — их искаженные, подогнанные под чью-то выгоду вариации — эрзац.
53
Жизнь наша — все, что имеет отношение к жизни уголовного мира и тонко ассоциируется с идеалом, точно соответствующим предписанным понятиями нормам. Посему выражение «не от жизни (нашей)» созвучно с «не по понятиям» — не правильно значит, не справедливо. И наоборот, «по жизни» — означает верно, без отступления от понятий.
54
Виктор — в уголовной, арестантской среде называются либо именем, либо отчеством, либо кличкой, и если брать строго по понятиям (жизни), добавляют суть своего образа жизни: Мужик, Бродяга, Вор… Возраст значения не имеет, а обращения по имени-отчеству не распространены.