Слова деда тянули далее и Кристалл, оторвавшись от парочки, покосился левее.
— Видишь темную троицу с дамочкой? В углу, под щитом. Холеные уверенные лица выигрышно выделялись из прочей публики.
— Ну…
— Шпилевые — Валет, Михей Рыба и Трефа. Для сведущих — Тройка Треф с очередной путаной. Пока был зряч и молод, частенько за городом пуляли[78]… Думаю, что хорошей замены они не нашли. Ишь, будки на лохах поразъедали. Те, что рядом, правее, тоже башмаковские. А вот у стены… — Виктор многозначительно споткнулся. — Ленка по прозвищу Мамзель — нетипичная для мелкоты деваха. Впрочем, она — одиночка. Не знаю, какова в деле, но недурна в постели, — искренне хохотнул дед.
— Что-о? … — едва не поперхнулся Кристалл. С трудом верилось, что почтенный старик говорит правду, но подвергать скепсису слова Виктора не стал даже в душе. Мимолетного взгляда на смазливую мордашку хватило, чтобы признать очевидное: эти лукавые дразнящие глаза, необычный восточный овал лица и манящие губы определено где-то встречались. Алкоголь туманил мозг и мешал сосредоточиться.
«Вот чертовщина! Не хватает только ей хорька на плече, а мне наполеоновских залысин. Ингерманландское дежа вю!» Попробуй тут разберись, если изо дня в день перед тобой мелькают тысячи физиономий. Дед прервал размышления дружеским советом:
— Приспичит — освобождай карман и получишь незабываемую ночь.
Фыркнув, Юрий зарделся. Удачно выбранное место и красноватый свет «Старой Фортеции» позволяли переживать смущение без особых волнений.
— Кристалл, добрая половина тутошнего бомонда пожертвовала б одной рукой, чтобы на другой иметь такие пальчики, как у тебя. Но ты-то знаешь — не сие главное! Мать-природа дает и забирает, а бес сомнения в душеньку вселяет. Еще полгодика, максимум — год и все они перед выбором станут. Один — раньше, другой — позже. Поверь старику.
Объяснения Вора оставляли между слов много недосказанного. Может он знал — Юрий поймет, а что нет — то сердце подскажет. Кристалл ухватил суть — его готовили к чему-то важному и ответственному. Очередные слова подтвердили это.
— Тому, кто рядом окажется у развилки той, разъяснить суждено, помочь, коль потребуется, и наставить заблудших на путь истинный… а уж остальное — был бы ум…
Тот вечер Кристалл запомнил на всю жизнь. Запечатлел в памяти лица людей — враждебные и добрые, простодушные и хитрые… За каждым не только характеры и судьбы, истории скрывались. Многие из них откроются…
Пролетело два года, а разговор в «Фортеции» будто вчера произошел. Юрий помнил все до последнего слова. Не забыл и день следующий — как мотался по городу в поисках машины Виктора и, не найдя ее, с досады купил в подарок новую. Берёг воспоминания тех дней, в которые Вор забирал его из дома тетки Клавы и увозил на дело. Помнил абстрактную аудиторию — салон автомобиля, где подобно губке впитывал живую мудрость, стараясь отыскать каждому слову и жесту достойное место в своей душе.
Избранный путь овит тернистыми цветами. В конце его — туннель, омытый Ахероном, за ним — бессрочный счет к оплате, который всегда больше, чем мы предполагаем…
Часть II. Шпана
Часы истории всегда безбожно врут,
Хоть отстают лишь на мгновенье.
Мгновенья лжи в года перерастут,
И в них свершится смена поколений.
Часы пик
Они собирались в утренние часы на площади возле пивбара, известного среди горожан как «стекляшка», откуда брали начало транспортные артерии города. Компания молодых людей незаметно переросших отроческие годы, изо дня в день в течение нескольких лет стекалась сюда и, расположившись за пустующими столиками террасы, оживленно обсуждала наполеоновские планы захвата рокадных коммуникаций. С наступлением часа пик шайка-лейка рассредоточивалась по маршрутам, сливаясь с пассажирами общественного транспорта, а после вояжа стягивалась к пивной, которая к тому времени отечески распахивала ржавые объятия, и за бокалами пенистого напитка парни, подбивая бабки, делились впечатлениями от вылазки. Стекляшка — идеальное место для командно-наблюдательного пункта, где так приятно смачивать горло напитком для настоящих мужчин, коими они себя считали безоговорочно.