Ближе к обеденному перерыву стая срывалась с насиженных мест, дабы повторить остросюжетную погоню за длинной купюрой, а к вечеру те из них, для кого день выдался плодотворным, спешили в «Старую Фортецию» на теплый и радушный ужин. Наименее удачливые пытались компенсировать дневной неурожай за счет кочующих с работы мирян и нередко, из принципа «лучше позже, чем никогда», присоединялись к успевшей изрядно расслабиться «первой волне» уже за полночь.
Каждый божий день за исключением выходных — в те дни карманники перебирались на загородные маршруты — однообразная схема заработка и досуга повторялась с непоколебимым постоянством. Казалось, привычные сборы и рейды по автобусам происходят так давно, что вряд ли нашелся бы человек, однозначно заявивший о себе как об авторе устоявшихся традиций. Однако такой был, и дух его незримо присутствовал рядом.
Когда-то самой видной фигурой среди шпанюков был молодой карманник, прозванный «Башмаком», — юноша в меру умный и бесстыдно фартовый. Пацаны со всего района, наслушавшись рассказов о размерах его добыч, слетались как мухи на мед и тут же попадали в паутину натасканного улицей ума. Сообразительный Башмак с горячностью партийного лидера с ходу убеждал в преимуществах такого явления как организация и легко доказывал сомневающимся свою позицию на практике. Стратегом он был незаурядным, вождем демократичным — потому без проблем оставался бессменным главарем группировки. Подобно богу в глазах пацанов Башмак появлялся сначала на своих двоих, затем, когда из угловатого подростка превратился в молодого человека — за рулем новехонькой «Тойоты» и наравне со всеми участвовал в ежедневных рейдах. Иногда в часы пик он намеренно отстранялся от работы, отдавая молодежи лучшее время, а после, уже в поредевшем потоке пассажиров, непринужденно следовал пару остановок и всегда — представляете, всегда! — возвращался с приличным уловом. Стая процветала.
Несколько лет назад в один из теплых летних деньков, не предвещавших неприятностей, — напротив, сгустившиеся тучки сулили скопление народа на маршрутах, а с ними удачную охоту — к «стекляшке» подъехали две иномарки. Ту, что попредставительней, Башмак признал сразу, ибо лишь один человек в городе разъезжал на «Майбахе» с бронированной шкурой. Посему обошлось без долгих знакомств и реверансов. Толстяк, обильно опрысканный дорогим одеколоном, покинул салон и с присоединившейся свитой из пяти подданных, вторгся в пивную.
— Кто тут у вас за главного? — гаркнул он.
Пацаны дрогнули от властного голоса. Растерянность прокатилась по лицам, вмиг превратив дерзкую банду в послушное стадо.
Здоровяк из охраны ухватил Макара, оказавшегося ближе всех, и, протащив его по заставленному бутылками столу, швырнул в грязный воняющий мочой угол.
— Дважды повторять не буду. Базарь — кто?
От последовавшего удара в пах Макара свернуло дугой. Нога верзилы занеслась вновь, и тогда Бука героически выступил вперед.
— Не тронь его! У нас тут все премьер-министры.
— Да? — недоверчиво повел бровью благоухающий дядя. — Тогда придется менять все правительство.
Тот же бугаина-телохранитель подошел к Буке, демонстративно, не таясь, надел на руку кастет и коротким ударом раскроил ему челюсть. Мальчишка опрокинулся навзничь. Заливая пол кровью, он захрипел, дернулся и затих. Стая оцепенела. Башмак понимал, что гурьбой они задавят разошедшихся спортсменов, но, вероятно, поддавшись тому неосознанному стадному инстинкту, парализовавшему волю, безмолвно застыл, как и остальные. Брезгливо поморщившись, господин перешел к делу:
— Будем считать, что переворот состоялся. Я ваш новый папа. Хотите работать — придется платить каждый месяц. Скажем так: вас здесь не меньше двух десятков, следовательно, по полтяхе с носа — штука. За защиту. — Немного помедлив, он произвел нехитрые математические подсчеты и добавил: — Столько же за территорию.
Ткнув пальцем в Башмака, благодетель подвел итог:
— Ты, Каблук вроде, передо мной в ответе. Будешь лично приносить бабки раз в месяц. Все ясно?
Кто-то из толпы, желая побыстрее отделаться от неприятных гостей, робко поддакнул:
— Как божий день.
— Вот и ладненько, — отозвался новоявленный хозяин. — Завтра жду первую уплату.
Возвращаясь к машине, он бросил отличившемуся охраннику:
— Никольский, прибери тут.
Верзила подскочил к лежащему Буке и, ткнув ногой, приказал:
— Вставай, заморыш, не коси[79]. Триллер закончился.
Тот, однако, не шевельнулся. «Мерседес» уже отъезжал. Водитель второй машины нетерпеливо сигналил, раздраженный глупой задержкой. Вдруг кто-то закричал: