В их отношениях замечалось много странностей. Так, например, спальня Ляли была персоной нон грата, святыней, порог которой Фома никогда не переступал. Того потребовала девушка, и Аквинский, дав страшную для каждого арестанта[14] клятву, обрёк себя на гордую невозмутимость импотента. Соблазнительные формы созревшей подруги, коих он жаждал с минуты знакомства, уже давно маячили в глазах, но приверженность кодексу каторжанской чести[15] была сильнее вольных слабостей. И даже после того, как однажды Лялька осчастливила его ночным визитом, позволив сотворить с ней долгожданный coitus (акт совокупления), Фома не изменил обещанию.
Босоножка появлялась, когда хотела и исчезала не менее загадочно, руководствуясь исключительно личными прихотями. Винить в том кого-то, кроме себя, Аквинский не мог. Душенька уголовника, скудная на фантазии, грезила классической позицией «дама снизу», а удовлетворившись, тут же забывалась сном. Утром повторить подвиг не удавалось, ибо Лялька не задерживалась у сожителя, и тогда невосполненные потребности девы били днем по сэкономленной энергии самца коротким:
— Эгоист!
Что поделаешь, альтруизмом уголовник не страдал, разве только по праздникам, да и то после длительных воздержаний — следствий затяжных ссор.
Фома кожей прикипел к малышке, хотя вслух, несмотря на приличествующий возрастной ценз, он ни разу не осмелился так её назвать. И справедливо. Маленький родничок превратился в фонтан энергии, сметающий на своем пути всё и вся. Подруга бурлила жизнью, будто подпитывалась неведомыми космическими источниками, заряжающими её божественной силой. Спорить с богиней — невозможно, доказывать очевидное — себе дороже, настаивать на благоразумии — всё равно, что головой об стенку биться. Стоило ей свернуть пухленькие губки суровым узлом, взметнуть молняшку из грозового неба бездонных глаз, как сердце начинало нестерпимо болеть, хотелось уступить и согласиться со всем, чего она просит и требует.
Отстаивая в неравной схватке право выпивать с друзьями по выходным, Фома поступился азартными играми, до которых был охоч с молодых лет. Бойкая шантажистка угрозой навсегда покинуть дом нанесла серьезный контрудар по приятелям-каталам[16], зачастившим к сожителю. Привыкшие считать дом Аквинского уютной малиной[17], они мечтали вернуть ему, утратившему громкое имя в силу последней ходки и пристрастия хозяина к зеленому «змию», былую славу, но, столкнувшись с босоногой грозой в юбке, предпочли исчезнуть до более благоприятного случая. На этой почве произошел дворцовый переворот. Крича об оскорбленных чувствах потомственного шпилевого[18], Фома бил себя в грудь, хватался за бритву и даже разок полоснул по татуированному запястью. Отвоеванное таким образом право на выпивку, окропленное полулитром крови, хоть и вылилось дорогой ценой потери острых азартных ощущений, зато открыло двери старым друзьям.
Одним из завсегдатаев субботних посиделок стал аскетичного вида строгий старичок с профилем Гомера. Философская внешность жарким греческим солнцем растопила сердце Ляли, а усилия, приложенные обстоятельным дедом к воспитанию безалаберного Фомы, моментально нашли в женской душе благодарный отклик. Педагогические приемы вызывали восхищение. Достаточно было старику хищно втянуть ноздри и произнести магическую фразу: «Есть к тебе, брат лихой, интерес с претензией[19]», как Аквинский жалко съеживался и шел на попятный, чего бы те претензии не касались.
Очень скоро пожилой господин завладел уважением Босоножки, а с ним — безграничным доверием, что само по себе приравнивалось в этом доме к подвигу, и мог без опаски для ушей заявиться посреди ночи, встретив гарантированное радушие хозяев.
Виктор. Слава о его мастерстве гремела по всей стране, когда Фомки, а тем более Ляльки, еще и в помине не было. Непревзойденный карманник[20], щипач-одиночка[21], Вор[22] по духу и образу жизни[23] доживал долгий век в поисках того, кому бы смог передать секреты древнего мастерства. Навыки тонкого искусства требовали исключительно талантливого ученика, потому за свою многолетнюю жизнь пришлось поменять добрую сотню претендентов, но счастье встретить человека, способного в будущем творить чудеса, так и не улыбнулось. Беспардонное молодое поколение раздражало старого урку[24] и убивало надежды, однако вера в нетленность высокого ремесла и яркий пример Диогена, днём с огнем искавшего, делали вдохновенным даже отчаяние.
14
Арестант — осужденный к лишению свободы (но может быть и свободный человек, перенесший тюремно-лагерные привычки на волю), придерживающийся канонов арестантского жизненного уклада в отличие от так называемых арестованных — категории, случайно попавших в места лишения свободы людей и ведущих себя там боязливо-пассивно. Определение Арестант — нейтрально и хоть не несет в себе пренебрежительно-язвительного подтекста слова «арестованный», тем не менее, если арестант руководствуется в поступках ПОНЯТИЯМИ (смотри), то необходимо уточнять, добавляя «порядочный». Например, он — порядочный арестант.
15
Кодекс каторжанской (арестантской) чести — совокупность норм, неотъемлемых от понятий, а точнее вытекающих из них, следовать которым обязан каждый арестант, претендующий на порядочность.
16
Ката'ла — особая каста уголовного мира, специализирующаяся на азартных играх как на своем единственном источнике получения доходов, не важно в местах лишения свободы ли или на свободе.
17
Мали'на — жилище и место отдыха уголовных элементов. Отвиснуть на малине — провести там время в развлечениях.
18
Шпилевой — игровой (от немецкого Spiel — игра), не чуждый игре и азартной страсти человек. В отличие от каталы может не жить исключительно за счет игровых выигрышей и относится к игре просто как к любимой забаве.
19
Интерес с претензией — здесь внимание, любопытство по какому-нибудь (обычно касаемо понятий и относительно арестантской порядочности) моменту. При наличии на то оснований, проявить интерес и затем, в случае подтверждения подозрений в проступке (провинности по жизни, непорядочном поступке), предъявить претензию — выразить свое неудовольствие по данному факту и потребовать моральной или материальной компенсации для себя или для общих дел — может любой порядочный арестант. Как правило, интерес — сильное оружие в устах грамотного по жизни человека, ибо даже казалось бы из «ничего», за какой-то мелкий старый огрех, первоначальный интерес по неопытности «ответчика» легко раздувается натасканным в понятиях «претензером» чуть ли не в «смертный грех» и вытекает в претензию. Претензия же — это в любом случае удар по престижу ответчика, брошенная на его арестантское реноме тень, избавляться от которой приходится порой очень долго, как восстанавливать подмоченную репутацию в глазах чопорного светского общества. Поэтому слово интерес, тем паче с претензией действует на оппонента настораживающе, отрезвляюще и крайне усмирительно, а если последний еще и чувствует за собой какой-то проступок, то старается замять опасный разговор всеми возможными способами.
20
Карманник — преступник, специализирующийся на карманных кражах — наиболее уважаемый в уголовной среде «профессии», требующей природного дарования, ловкости пальцев, хладнокровия и блестящего знания людской психологии.
21
Щипач-одиночка — карманник, работающий самостоятельно, без напарников и прикрытия, а потому не имеющий права на малейшую ошибку при совершении кражи. Щипать кошельки в гордом одиночестве — признак виртуозного мастерства, истинного профессионализма.
22
Вор — гений преступного мира, гимн его, воплощенная в плоть живая легенда и олицетворение идеала, отвечающего всем представлениям уголовного люда о чистоте человеческой, арестантской, криминальной. Вор — это высшая ступень иерархической лестницы преступного сообщества и достичь, подняться на нее может лишь тот, кто избрал воровское своим образом жизни, доказал силу духа, твердость воровских убеждений, несгибаемую волю в борьбе за людское (смотри Ход ладить) и верность воровской субкультуре многократными поступками, да и всей своей жизнью, не оставив за спиной ни одного проступка. Слово Вор образует приставку к личному имени и становится самим Именем — символом высочайшего авторитета в криминальной среде.
23
Образ жизни — это большее, нежели совокупность поведенческих факторов, определяющих принадлежность того или иного человека к какому-либо общественному классу, социальной прослойке, профсоюзу, «клубу любителей…» и т. д. Наиболее подходящее и полное объяснение этому понятию обнаружилось, к моему удивлению, в учебнике Ф. Котлера. Оно звучит как: «… устоявшаяся форма бытия человека в мире, находящая свое выражение в его деятельности, интересах, убеждениях…». Остается добавить, что образ жизни как форма бытия, оценивается в нашем случае холодным и твердым взглядом криминалитета, а не бегающими глазами переменчивой общественной морали.
24
Урка (уркаган) — когда-то давно так называли уголовных элементов, обладающих удивительными дерзостью и бесстрашием. Ныне урка близко по значению к Вор и часто именно по отношению к Во'ру и употребляется.