Элла приветствовала их, проходя мимо.
«Здравствуйте, герр Лангнезе2».
«Как поживаете, фру Родекинер3? У вас откололся краешек носа, мне очень, очень жаль!»
Она останавливалась рядом, чтобы погладить каменного истукана по плечу. Иногда приносила кусочек хлеба. Нельзя быть жадной, напоминала момо. Чем чаще отдаёшь и охотнее делишься с другими, тем больше к тебе вернётся. Это закон.
Сегодня она гуляла одна. Ярне остался с младшей сестрой, семилетней Норой, которая в канун Йоля слегла с лихорадкой. Элла боялась, что и Ярне заболеет, но тот лишь фыркнул на бегу. Последний раз они виделись прошлым утром, когда мальчик отправился за врачом.
Элла подумала, что к воскресной службе они с момо испекут ржаные булочки и она отнесёт угощение Норе. А ещё…
Спустившись по каменным ступеням под мост, девочка оступилась. На горке из камней сидел красавец-ворон. Огромный, размером с орла!.. Иссиня-чёрные блестящие перья раздувал ветер. Обращённый к Элле круглый глаз смотрел пристально, не мигая. Мощный клюв приоткрылся, и хриплое «кар-р» ударилось о своды моста, отразившись эхом.
Элла забыла, как дышать. Даже сердце замерло в груди.
Несколько долгих мгновений они просто смотрели друг на друга: Элла на ворона, ворон – на Эллу. Лесной гость не двигался, словно ждал, как поступит девочка.
Элла наконец сглотнула, выходя из оцепенения. Их разделяли две дюжины шагов. У неё не было ни малейшего шанса.
И всё же она шагнула вперёд.
Едва слышно выдохнула. Вдохнула. Сжала между пальцами кристаллик соли.
Ещё шаг. Совсем короткий, осторожный, как по тонкому льду.
Ворон издал короткий звук, похожий на смешок.
Элла смутилась. Ей стало стыдно. Она ведь не воровка, чтобы красться, и девочка распрямила плечи.
– Здравствуй! – произнесла она звучно и отчётливо, как обычно здоровалась с соседями в церкви. Среди них были пожилые фру, которые плохо слышали, и Элла старалась изо всех сил. Но сейчас, похоже, это было лишним.
– Здравствуй, – повторила она тише, не зная, что добавить. О чём говорить с птицами в промозглый зимний день, перед тем, как загадать заветное желание?
Ворон склонил голову, невозмутимо наблюдая за ней.
Элла разжала пальцы. Достала руки из карманов, показав пустые ладони.
– Я не хочу ничего… плохого. Наоборот, очень рада тебя встретить, – улыбнулась она. Говорить с птицами – не странно. Отнюдь. – Надеюсь, ты меня понимаешь.
Она шмыгнула носом и сделала ещё пять шагов. Птица встрепенулась.
– Пожалуйста, не улетай! Я лишь хотела попросить… – Она смутилась, подбирая слова. Желаний было так много! Но с какого начать? – Если можешь помочь…
В памяти всплыло розовощёкое лицо Норы, её русые, как у брата, прямые волосы, заплетённые в две косички, и ожерелье из рябиновых ягод, которое та носила, не снимая, с конца сентября.
– Не мне, – спохватилась Элла, – другу. И его сестрёнке, она болеет…
Ворон со скучающим видом отвернулся и взмахнул крыльями.
– Нет, постой!
Элла бросилась вперёд, но было поздно.
Чёрная тень взмыла над мостом, мелькнула над крышами домов и пропала в снежных тучах. Не поймать, не дотянуться. Всё равно что пытаться достать до неба!..
Элла опустилась на валун и закрыла лицо руками. Песчинки соли обжигали кожу, точно искры. Слёзы текли по щекам.
***
– Ты-то чего понурилась? – Ярне легонько ткнул её в плечо.
Они шли по улице Стрёгет. Мокрая брусчатка блестела в свете фонарей. Стемнело рано: пасмурный день осветился огоньками окон, в которые Элла любила заглядывать. Они встретились в три часа после полудня, когда его мать, вернувшаяся домой с короткой смены, отправила Ярне в аптечную лавку. Норе не стало лучше. Бедняжка надрывно кашляла и почти не вставала с кровати: пила горькую микстуру, выписанную врачом, и засыпала снова. Ярне, сидевший у постели сестры всю ночь и всё утро, говорил, она бредит во сне. Испуганно охает и зовёт какого-то Рауна.
Элла удивилась совпадению, ведь имя Раун означало «ворон». Часто это было прозвищем – в былые времена.
Чуть подумав, она рассказала другу о неудачной охоте – умолчав, разумеется, о том, как расплакалась на камне, подобно Русалочке.
– Н-да, – протянул он, – понятно.
Что-то в его тоне показалось обидным. О том, какое желание она хотела загадать первым, девочка не стала говорить.