– Я сделался чересчур благоразумным,– сказал я брату за обменом пешками.
– Благоразумным? – удивленно отозвался Льюис– Ты?
– Да ты посмотри на меня,– ухмыльнулся я.– Учусь, живу тихо, на выходные непременно приезжаю к мамочке. Даже машину выбрал недорогую. Хотя денег у меня…—Я покачал головой.—Мне двадцать два, можно было бы все потратить на девок или тяжелую наркоту, или объездить весь мир, или «феррари» купить.
– За сорок штук «феррари» не купишь,– возразил Льюис. Подперев руками подбородок, он рассматривал доску.
– А я и не имел в виду новье.
Льюис пожал плечами:
– Бабки ты не до конца потратил, так что еще можешь крутую тачку поиметь и все прочее.
– Да, но я как бы маме пообещал диплом получить.
– Ну, дождись лета и – вперед.
– Если я быструю машину куплю, мама будет волноваться.
– Тогда дуй в кругосветку.
– А что, это идея.
Льюис поднял на меня взгляд:
– Ну так что, Прентис, чем думаешь заняться? – Он состроил рожу, потянулся, потер щеки.– Будешь протирать штаны, пока не придут вербовать выпускников и не предложат тебе самую лучшую на свете работу? Или уже что-то облюбовал? Что-нибудь для души, а не для одних денег?
Я отрицательно покачал головой:
– Эта тема еще открыта.
Я забрал подставленную Льюисом пешку. Он сделал вид, будто удивился.
– От мысли стать историком я еще не отказался. И это, пожалуй, идеальный вариант. Да вот только в аспирантуру надо поступать, в архивах копаться, а я вовсе не уверен, что именно этого хочу. Вряд ли прямо со студенческой скамьи можно попасть в телевизор на прайм-тайм с двадцатишестисерийной театрализованной историей мира.
– Маловероятная перспектива,– согласился Льюис и схавал мою пешку.– А на дипломатическую карьеру совсем забил?
Я улыбнулся, вспомнив прошлоновогоднюю вечеринку у дяди Хеймиша.
– Боюсь, это не для меня. Есть у меня знакомые такой породы, ума им не занимать. Но будь ты хоть семи пядей во лбу, все равно должен плясать под дудку гребаных политиканов.
– Ага! Стало быть, политика?
Я закусил нижнюю губу, оглядывая доску вдоль и поперек и гадая: если пойти слоном, не доставит ли он мне хлопот на новом месте?
– Не-а. Я бы и не прочь, да вот только… блин, политик должен все время торговать своей совестью. Ты или врешь, или так близок ко лжи, что разница уже незаметна. Для тебя цель всегда оправдывает средства. Враг твоего врага – твой друг. Может, он и сукин сын, но это наш сукин сын…
– Значит, политика отпадает.
– Ну, разве что понадобится помощник Ноаму Хомскому[107].
– Вроде уже есть,– сказал Льюис.
– Тем более,– вздохнул я.
Льюис вопросительно глянул на меня:
– А все остальное – нормально?
– Ага.– Мне стало неловко.—А что?
Он пожал плечами, снова уставился на доску.
– Да ничего. Просто подумал: а все ли у нашего Прентиса…
– Здравствуйте, мальчики.
Мы обернулись. У Верити прическа была разлохмачена, лицо заспанное. Накинув длинный махровый халат, она взяла на кухне стакан молока и забрела в оранжерею.
– Доброе утро,– сказал я.
– Привет, милая.—Льюис повернулся так, чтобы она могла сесть к нему на колени.
Верити опустила голову Льюису на плечо, и он ее поцеловал в лоб.
– Все в порядке?
Она сонно кивнула, затем выпрямила спину, глотнула молока и взъерошила Льюису волосы.
– Надо было одеться,– сказала, зевнув.– Кошмары снились.
– Вот оно что,—ласково посочувствовал Льюис– Ах, бедняжка. Хочешь, приду к тебе в кроватку?
Верити сидела у Льюиса на коленях, слегка покачиваясь взад-вперед. Ее нижняя губа была по-детски оттопырена. Моя невестка нахмурилась и сказала:
– Нет.– И снова погладила Льюиса по голове.– Встаю. А ты доигрывай. Она улыбнулась мне и перевела взгляд на мужа: – Уже светает.
За стеклами оранжереи в небе действительно проступали серые разводы.
Верити помахала нам рукой и ушла, опустив голову, протирая глаза, обратно в дом.
Я пошел слоном. Льюис задумался.
Я выиграл коня и обменял пешку на слона к тому времени, как возвратилась Верити. Она умылась и оделась, и в леггинсах, черном платье для беременных и черном же кожаном пиджаке поверх него выглядела потрясно. Стала в дверях, хлопнула в ладоши и, когда мы обернулись, помахала ключами:
– Я за рулем. Возражения?
Мы с Льюисом переглянулись и одновременно замотали головами.
Поехали в розовато-серый рассвет на их новом «XR3i». Кожаная крыша убрана, печка —на полную мощность. Сначала через Лохгилпхед, потом – в Галланах; его пересекли вдоль и поперек, махая людям, которые все еще слонялись по улицам, и каждому встречному-поперечному крича: «С Новым годом!» Мы с Льюисом запаслись виски – укваситься не собирались, но если знакомых встретим, так чего ж не хлопнуть по стопочке? Правда, начали мы это дело вдвоем, и пошло как по маслу – выходит, не зря лакали газировку всю ночь.
Когда проезжали через холм на окраине Галланаха, я оглянулся на замок и испытал смешанное чувство: вину, стыд и нервозность. Я ведь ни на шаг не продвинулся в своем расследовании. Только твердил себе, что прямых улик по-прежнему нет и вообще я сейчас отдыхаю, праздник все-таки, в Новый год работать грех, надо оттягиваться и отрываться.
– А поехали-ка на Шор-роуд, окропим виски папину могилу! – вскричал вдруг Льюис– Да и мистер Эндрю Макдобби, тыща восемьсот двадцать третий – семьдесят пятый, и его супруга Мойра, тыща восемьсот двадцать первый – девятьсот третий, достойны того, чтобы о них сегодня вспомнили!
– Ну, ты и вурдалак! – сказала Верити.
– А чего, отличная идея,– поддержал я брата.– Айда на кладбище!
Вот так получилось, что мы встретили Хелен Эр-вилл и Дина Уотта: они брели через Галланах по Шор-роуд. Дин играл – понятное дело, почти неслышно – на своем «стратокастере», а Хелен держала бутылку «Джека Дэниэлза». За ними плелась смешная собака, со шкурой в рыже-белых то ли разводах, то ли полосках.
– С Новым годом,– возопил Дин Уотт и сбацал аккордик.
Праздношатающийся люд поддержал его пьяными новогодними воплями, а дворняга – заливистым лаем.
И была уйма объятий, рукопожатий и поцелуев, а потом Хелен Эрвилл вскричала: «Верити! Да никак это ты?! Да никак трезвая?!» – и, повиснув на плече Дина, дохнула на нас бурбоновым перегаром.
– Угу,– кивнула Верити.– Вас чего, подкинуть? Хелен пьяно развернулась к бренчащему Дину.
– Да мы вообще-то домой шлепаем, в замок…– Она сильно наморщила лоб, взгляд заметался.– А может, и нет…—Хелен пожала плечами, шевеля густыми черными бровями.– Но если вам нужна компания…
– Махнем куда-нибудь? – сказала Верити Льюису, сидевшему рядом на пассажирском сиденье, и пихнула его локтем.
– Да запросто,– сказал Льюис– Полный бак. Куда?
– Обан?
– Скука!
– Глазго?
– На фиг!
– А как насчет одного местечка чуть к северу от Тигнабруайха? – предложил я, перекрывая шавкин брех.– Оттуда видно Кайлз-оф-Бьют. Красиво – не описать.
– Отлично,– сказал Льюис
– Идея – класс! Едем!
– Садитесь!
– И собаку давайте возьмем. Она в машине ездить приучена?
– А какая разница? Будет капризничать – за шкирку и в кювет!
– Правильно! Жучка, поехали с нами!
– А может, жучка не хочет.
Дин вручил «фендер» Льюису – пристраивать в ногах,– а сам наклонился к шавке, обнюхивавшей заднее колесо «эскорта».
– Хочет, фиг ли ей не хотеть,– заявила Хелен с убежденностью, доступной только в стельку пьяным.– Не родилась еще собака, которая не мечтает высунуть нос в окошко машины.
– А ну-ка, полезай,– прокряхтел Дин, переваливая обалделую псину средней величины и неопределимого происхождения в машину, ко мне на колени.
107