Наличие собственных конструкций самолетов и моторов позволило тогда же развивать военную авиацию. В 1925–1930 годах на вооружение поступили отечественные истребители И-2, И-5, разведывательные самолеты Р-3, Р-5. А. Н. Туполевым был сконструирован АНТ-4, военный вариант которого ТБ-1 явился основой конструкции советских бомбардировщиков.
Ворошилов изо дня в день интересовался делами самолетостроения, был знаком с директорами заводов, с авиаконструкторами. Когда другой самолет Туполева — трехмоторный АНТ-9 — показал исключительно хорошие пилотажные и эксплуатационные качества, Ворошилов писал о нем в Политбюро: «Выпущенный к 1 мая с. г. первый советский трехмоторный пассажирский металлический самолет АНТ-9 выявил на испытаниях качества, более благоприятные, чем это намечалось при конструкторских работах… Учитывая эти результаты, РВС считает целесообразным продемонстрировать Западной Европе успех советского самолетостроения…» Успех был продемонстрирован: M. M. Громов в 1929 году совершил перелет по маршруту Москва — Берлин — Париж — Рим — Лондон — Варшава — Москва.
После окончания гражданской войны отечественный Военно-Морской Флот очень пострадал, особенно на Черном море, требовалось его восстановить. Это чрезвычайно сложное, дорогостоящее, трудоемкое дело началось еще до того, как Ворошилов стал наркомом. Республика Советов не могла существовать без флота. Советское правительство и, конечно, наркомвоенмор даже в то трудное время изыскивали средства для усиления обороны наших морских рубежей. В декабре 1926 года утверждается шестилетняя программа военного кораблестроения, предусматривавшая ремонт, модернизацию имевшихся кораблей, строительство новых. Программа эта успешно выполнялась, и в апреле 1927 года Ворошилов на IV Всесоюзном съезде Советов говорил, что флот наряду с сухопутной армией стал организованной силой.
Заботясь о восстановлении флота, Ворошилов не забывал и о его боевой подготовке. Уже в январе 1926 года он побывал в Кронштадте, посетил линкоры «Марат» и «Парижская коммуна». При его участии в следующем году Балтийский флот впервые провел сложные учения, направленные на отработку взаимодействия с сухопутными войсками на побережье и авиацией.
В 1928 году наркомвоенмор вновь на кораблях Балтийского флота. Насколько напряженной была его работа, показывает распорядок дня на 12 августа:
«8–9 часов. Смотр линейным кораблям «Октябрьская революция» и «Парижская коммуна».
9—9 1/2 час. Осмотр Дома Красной Армии и Флота.
972—1172 час. Доклад командному составу.
11 1/2 — 13 час. Осмотр английской подводной лодки[37]… Обед на «Марате».
13—14 час. Беседа с личным составом «Марата».
14—16 час. Смотр эскадренным миноносцам и крейсеру «Профинтерн». Общий митинг йа стенке.
16.15. Отбытие на посыльном судне «Пионер» в Ленинград».
Ворошилов постоянно в разъездах, инспекциях, он следит за боевой подготовкой войск. В 1927 году, кроме Черноморского и Балтийского флотов, он посетил еще маневры в Ленинградском, Белорусском и Украинском военном округах, причем задерживался там подолгу. Так, войска УВО он инспектировал с 15 мая по 2 июня. Знакомство с жизнью войск позволило ему наряду с успехами в боевой подготовке, политическом воспитании и устройстве быта подметить и многие недостатки. Часть из них, несомненно, была следствием все еще недостаточной материально-технической обеспеченности войск, но многие огрехи объяснялись неточным выполнением соответствующих директив и уставов. В циркуляре наркома говорилось, что подобные недостатки «не являлись специфически присущими только Украинскому военному округу, а отражают собой более или менее положение всей Красной Армии», и поэтому давались конкретные указания соответствующим центральным управлениям.
Ворошилов следил и за всеми бытовыми мелочами, несомненно составляющими неотъемлемую и немаловажную сторону жизни армии.
Аккуратность во всем — таково было правило Воро шилова, и когда он замечал отсутствие порядка в чем бы то ни было, то немедленно вмешивался. Вот его письмо от
37
Речь идет об английской подводной лодке Л-55, потопленной эсминцем «Азард» в бою 4 июня 1918 года. В 1928 году лодку под няли, восстановили, и она была включена в состав Балтийского флота; любопытно, что именно Ворошилов предложил оставить кораблю прежнее наименование, только английское «L» было заменено русским «Л».