И все же резервы готовились, не могли не готовиться: враг вел наступление на Москву, и вся страна участвовала в решающей схватке. Воля советского народа, его благородные цели в войне, его решимость отстоять свое социалистическое Отечество были с исчерпывающей полнотой охарактеризованы в речи И. В. Сталина на Красной площади 7 ноября 1941 года. Эта речь широко известна, но отнюдь не все знают, что в этот день и в Куйбышеве, где тогда находились высшие государственные, партийные, военные учреждения страны[44], состоялся парад.
Командовал парадом генерал-лейтенант М. А. Пуркаев. Ровно в десять утра на площадь выехал Ворошилов. Объехав войска, он поднялся на трибуну и произнес речь. Маршал говорил о тяжелом положении нашей страны, об опасности, о суровой борьбе, о том, что гитлеровцы бросают на фронт все новые и новые полчища.
— Мы обязаны все эти полчища истреблять дочиста, без остатка. Это наш великий и святой долг. Мы защищаем свою Родину, свой дом, наше великое будущее. Мы будем биться, истреблять фашистских разбойников, сколько бы их ни было, и так долго, сколько требуется для их полного уничтожения. Гитлер с его фашистским генералитетом жестоко ошибается, полагая, что Красная Армия, советский народ уже накануне исчерпания своих сил… Нет, господа фашисты. Вооруженные Силы, боевые резервы и ресурсы страны Советского государства еще настолько велики, что их больше чем достаточно, чтобы воевать с вами до вашей полной гибели, до вашего изничтожения вчистую!
Ворошилов хорошо знал, что говорил: он был одним из тех, кто приводил эти ресурсы нашего народа в действие. Время в ту пору у него было расписано по минутам. Вот только один день — 25 ноября 1941 года[45].
С утра Ворошилов проверил, как идет передислокация штаба и соединений 61-й армии в район Ряжск — Раненбург — Мичуринск. Он ознакомился с укомплектованием дивизий, дал распоряжение точно установить местонахождение эшелонов и барж с оружием, проследить, чтобы они прибыли вовремя. Затем вместе с областными партийными и советскими руководителями маршал осмотрел строительство запасного оборонительного рубежа, причем остался недоволен и выбором места, и темпами работ. После этого он побывал в обкоме ВКП(б) на совещании партийных работников, направленных для службы в армию, и произнес перед ними речь. Наступил вечер, но рабочий день маршала далеко еще не закончился. Помощник его — Л. А. Щербаков — записал в дневнике: «В 20.00 маршал принял командующего армией т. Попова и члена Военного Совета т. Колобякова.
В 21.00 маршал заслушал доклад генерал-лейтенанта т. Чибисова о проделанной работе группы командиров по организации боевой подготовки и сколачиванию частей армии.
В 22.00 маршал принял зам. начальника Управления НКВД т. Осетрова.
В 23.00 маршал прибыл в обком, откуда разговаривал по телефону с т. Щаденко о состоянии дивизий — о неукомплектованности армии, полков связи, дивизий личным составом, вооружением и имуществом.
(Разговаривал) с т. Хрулевым о необходимости быстрее снабдить отправленные (на фронт) дивизии всем положенным.
В 0.20 (26 ноября) маршал разговаривал по телефону с начальником ГАУ т. Яковлевым о снабжении дивизий вооружением.
В 0.35 (разговаривал) с т. Василевским, который проинформировал об обстановке на фронтах.
Кроме того, в 0.50 маршал выяснил с т. Найденовым положение со снабжением дивизий средствами связи и отправкой телефонного кабеля в 325 и 326 сд.».
Эти последние дивизии входили в состав 10-й армии, штаб которой разместился в городе Кузнецке Пензенской области. Командующий генерал-лейтенант Ф. И. Голиков выехал из Москвы в Кузнецк 26 октября. В назначенных местах дивизии сосредоточились лишь 8 ноября. Днем же 24 ноября Голиков получил распоряжение двигаться на фронт. Таковы были тогда темпы! На 22 ноября три стрелковые дивизии — 324, 325 и 326-я — совершенно не имели вооружения. Тем не менее 2 декабря армии надлежало быть на фронте: защитники Москвы изнемогали, им требовалась помощь. На ходу, на железнодорожных станциях, нередко и на местах выгрузки получали бойцы винтовки, ручные пулеметы, теплое обмундирование…
Ворошилов инспектировал войска и этой армии. На дивизионном учении в 322-й дивизии он побывал в большинстве частей, расспрашивал командиров и политработников:
44
В Москве оставались ГКО, Ставка и минимально необходимый для оперативного руководства страной и армией партийный, правительственный и военный аппарат.