К счастью, претворить в реальность этот план не пришлось...
9 сентября Ставка отправила в Ленинград телеграмму:
Нас возмущает ваше поведение, выражающееся в том, что вы сообщаете нам только лишь о потере нами той или иной местности, но обычно ни слова не сообщаете о том, какие же вами приняты меры для того, чтобы перестать, наконец, терять города и станции. Так же безобразно вы сообщили о потере Шлиссельбурга. Будет ли конец потерям? Может быть, вы уже предрешили сдать Ленинград? Куда девались танки КВ, где вы их расставили и почему нет никакого улучшения на фронте, несмотря на такое обилие танков КВ у вас? Ведь ни один фронт не имеет и половинной доли того количества КВ, какое имеется у вас на фронте. Чем занята ваша авиация, почему она не поддерживает действия наших войск на поле? Подошла к вам помощь дивизий Кулика — как вы используете эту помощь? Можно ли надеяться на какое-либо улучшение на фронте, или помощь Кулика тоже будет сведена к нулю, как сведена к нулю колоссальная помощь танками КВ? Мы требуем от вас, чтобы вы в день два-три раза информировали нас о положении на фронте и о принимаемых вами мерах.
Сталин, Молотов, Маленков, Берия»[317].
Ответа Ворошилова и Жданова на телеграмму Ставки не последовало.
Сталин нервничал: что у них происходит?
А происходили в те дни, по свидетельству некоторых защитников Ленинграда, отчаянные попытки отбить у немцев назад Шлиссельбург. Ворошилов лично возглавил атаку морских пехотинцев и был легко ранен. Правда, этому факту сегодня нет документального подтверждения.
Сталин принимает решение послать в Ленинград генерала армии Жукова на смену маршалу Ворошилову.
Разные источники по-разному освещают события, связанные в те драматические дни с Ленинградом и, в частности, с освобождением от командования войсками Ленинградского фронта Ворошилова и назначением вместо него Жукова.
Из книги Владимира Васильевича Карпова «Маршал Жуков: Его соратники и противники в годы войны и мира»:
«После завершения Ельнинской операции[318], 9 сентября, Сталин вызвал к себе Жукова. Как всегда, вызов Сталина означал что-то срочное и, конечно же, сложное. И в этот раз Жуков не ошибся.
Когда он прибыл в Кремль, в приёмной его встретил Власик[319] и проводил на квартиру Сталина, которая была здесь же, этажом выше.
Сталин ужинал с Молотовым, Маленковым, Щербаковым и некоторыми другими членами руководства. Поздоровавшись, пригласил Жукова к столу...
— А неплохо у вас получилось с ельнинским выступом...»[320]
Далее Карпов пишет, что Сталин повёл с Жуковым как бы ни к чему не обязывающий разговор. Спросил:
— Что вы думаете делать дальше?
Жуков ответил, что считает естественным в его положении вернуться обратно к себе на фронт.
Сталин заговорил, словно размышляя вслух:
— Очень тяжёлое положение сложилось сейчас под Ленинградом, я бы даже сказал, положение катастрофическое. С потерей Ленинграда произойдёт такое осложнение, последствия которого просто трудно предвидеть. Окажется под угрозой удара с севера Москва.
Жукову стало ясно, что Сталин явно клонил к тому, что ликвидировать ленинградскую катастрофу, наверное, лучше всего сможет он, Жуков. Понимая, что Сталин уже решил послать его на это «безнадёжное дело», Георгий Константинович сказал:
— Ну, если там так сложно, я готов поехать, командующим Ленинградским фронтом.
Сталин вопросительно произнёс:
— А если это безнадёжное дело?
— Разберусь на месте, посмотрю, может быть, оно ещё окажется и не таким безнадёжным,— ответил Жуков.
— Когда можете ехать? — считая вопрос решённым, спросил Сталин.
— Предпочитаю отправиться туда немедленно.
— Немедленно нельзя. Надо сначала организовать вам сопровождение истребителей, не забывайте, Ленинград теперь окружён со всех сторон фронтами.
Сталин подошёл к телефону и приказал сообщить прогноз погоды. Ему быстро ответили. Повесив трубку, Сталин сказал Жукову:
318
Город Ельня и близлежащие к нему населённые пункты были захвачены немецко-фашистскими войсками во второй половине июля. Попытки врага развить наступление дальше на восток разбивались о стойкость и мужество соединений 24-й армии Резервного фронта генерал-майора Константина Ивановича Ракутина, и он был вынужден перейти к обороне. Образовался так называемый ельнинский выступ, глубоко вдававшийся в нашу оборону, создававший угрозу флангам и тылу советских войск на Вяземском направлении. Срезать этот выступ никак не удавалось. Командующий войсками Резервного фронта Жуков приказал Ракутину прекратить наступление и приступить к подготовке нового, более сильного и организованного удара. Такой удар был нанесён 6—8 сентября, результат — Ельню освободили, выступ ликвидировали. 9 сентября заканчивалась зачистка от немцев Ельнинского плацдарма, части Красной армии выходили к оборонительному рубежу по линии Ново-Яковлевичи — Ново-Тишово — Кукуево.
320