— Дают плохую погоду, но для вас это самое лучшее, легче будет перелететь через линию фронта.
Сталин подошёл к столу, взял лист бумаги и написал записку: «Ворошилову. ГКО назначает командующим Ленинградским фронтом генерала армии Жукова. Сдайте ему фронт и возвращайтесь тем же самолётом. Сталин». Он протянул записку Жукову...»
Из книги Георгия Константиновича Жукова «Воспоминания и размышления»:
«8 сентября я был вызван к Сталину. Поздно вечером вошёл в приёмную. Мне передали, что И. В. Сталин ждёт меня в кремлёвской квартире. Через несколько минут я был у него. И. В. Сталин ужинал. За столом сидели А. С. Щербаков, В. М. Молотов, Г. М. Маленков и другие члены Политбюро.
Сталин принял меня приветливо.
— Ничего у вас получилось с ельнинским выступом... Куда думаете теперь?
— Обратно на фронт.
— На какой фронт?
— На тот, на который вы посчитаете необходимым.
— Езжайте под Ленинград. Ленинград в крайне тяжёлом положении...
— Согласен немедленно вылететь в Ленинград. Прошу только разрешить взять двух-трёх генералов, которые могут быть нужны для замены переутомившихся командующих.
— Берите кого хотите...
9 сентября 1941 года вместе с генерал-лейтенантом М. С. Хозиным и генерал-майором И. И. Федюнинским мы вылетели в блокированный Ленинград»[321].
Этот отрывок взят из «Воспоминаний и размышлений» Жукова, изданных агентством печати «Новости» в 1969 году.
А вот каким этот отрывок стал в тех же «Воспоминаниях и размышлениях» Жукова, изданных в 2002 году «Олма-пресс».
«Утро 10 сентября 1941 года (уже не 9 сентября, а 10-го. — Н. В.) было прохладным и пасмурным. На Центральном аэродроме столицы, куда я прибыл, чтобы лететь в осаждённый Ленинград, у стоявшего на взлётной полосе самолёта маячили три фигуры: одна высокая — генерал-лейтенанта М. С. Хозина, вторая поменьше — генерал-майора И. И. Федюнинского, третья — лётчика, командира воздушного корабля. Генералы, как мы договорились с И. В. Сталиным, отбывали со мной.
Командир корабля доложил о готовности экипажа и самолёта к полёту. Как в таких случаях бывает, мы все, как будто по команде, подняли глаза к небу, мысленно пытаясь предугадать погоду по трассе полёта. Стояла густая, низкая облачность.
— Проскочим! Погода что ни на есть самая подходящая, чтобы летать над фронтом противника, — улыбаясь, сказал командир самолёта.
Без промедления состоялся вылет. Впереди был Ленинград, и мысленно мы уже были там»[322].
Дальше — рассказ о том, как протекал полёт. Он проходил при «благоприятных» погодных условиях: дождь, низкая облачность. На подходе к Ладожскому озеру, когда погода улучшилась, летели на бреющем, преследуемые двумя «мессершмиттами». Приземлились на городском комендантском аэродроме. Торопились в Смольный — в штаб фронта. У входа встретил один из порученцев командующего.
— Где товарищ Ворошилов? — спросил Жуков.
— Проводит заседание Военного совета фронта.
На втором этаже в кабинете командующего за покрытым красным сукном столом сидели человек десять. Поздоровавшись с Ворошиловым и Ждановым, Жуков попросил разрешения присутствовать на заседании. Через некоторое время он вручил Ворошилову записку Сталина. Маршал прочитал её молча и передал Жданову.
К исходу 10 сентября, руководствуясь запиской Верховного, Жуков, без объявления официального приказа, вступил в командование Ленинградским фронтом.
Из книги Ивана Ивановича Федюнинского «Поднятые по тревоге»:
«Утром 13 сентября (по Федюнинскому получается, что ни 9-го, ни 10-го, а только 13 сентября Жуков улетел из Москвы в Ленинград. — Н. В.) самолёт Ли-2[323] поднялся с Внуковского аэродрома (не с Центрального аэродрома столицы, как написал Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях», а с Внуковского. — Н. В.) и под охраной звена истребителей взял курс на Ленинград. В самолёте находились генерал армии Г. К. Жуков, назначенный командующим Ленинградским фронтом, генералы М. С. Хозин, П. И. Кокорев и я...
В штабе фронта оказались члены Военного совета А. А. Жданов и А. А. Кузнецов. (Почему не было К. Е. Ворошилова? Он 12 сентября по заданию Сталина вылетел в 54-ю армию маршала Г. И. Кулика и, возможно, ещё не вернулся. — Н. В.) Они подробно ознакомили нас с обстановкой, сложившейся под Ленинградом. А она была тогда очень напряжённой и даже угрожающей»[324].
Так кто же пишет правду, а кто, как бы помягче сказать, фантазирует?
323
Федюнинский ошибочно назвал самолёт Ли-2. В 1941 году в СССР самолётов с таким названием не было, были ПС-84. Выпуск Ли-2 начнётся с 1942-го на заводе № 84 им. В. П. Чкалова, эвакуированном в декабре 1941 года из города Химки в Ташкент, где на основе американского ДС-3 и будет создан новый самолёт, ему дадут имя Ли-2.