Совет обороны поддержал предложение Ворошилова и назначил его командующим этими объединёнными силами.
Ворошилов с головой окунулся в борьбу с восставшими. Он объявил Харьковский округ (Харьковская, Полтавская, Екатеринославская и Донецкая губернии) на военном положении. Правительство УССР провело мобилизацию коммунистов, рабочих, советских служащих, комсомольцев и членов еврейских социалистических партий. Оно запросило помощь у РСФСР. Россия в срочном порядке направила на Украину войска численностью около 10 тысяч человек.
Совет обороны предупредил партии украинских левых эсеров и социал-демократов-«незалежников» и прочих вдохновителей и сочувствующих Григорьевскому восстанию, что против них будет применён безжалостный террор.
Уже 14 мая три группы войск (свыше 30 тысяч человек), под общим руководством Ворошилова начали наступление на мятежников из Киева, Полтавы и Одессы. На Кременчугском направлении группой командовал Павел Васильевич Егоров, на Екатеринославском — Александр Яковлевич Пархоменко. В Северной Таврии антигригорьевскую группу составляла Крымская советская армия Павла Ефимовича Дыбенко (бывшая 3-я Украинская советская дивизия).
По требованию РВСР включилось в борьбу против мятежников и войско Махно. «Батька» издал прокламацию под оригинальным заголовком «Кто такое Григорьев?», где назвал атамана «разбойником», «контрреволюционером», «авантюристом», «провокатором-погромщиком».
19 мая Полтавская группа Егорова выбила григорьевцев из Кременчуга, а моряки Днепровской флотилии — из района Черкасс. Части Дыбенко и Пархоменко соединились с частями Егорова, заняв Кривой Рог и станцию Долгинцево. 21 мая войска Григорьева были разбиты под Киевом. 22—23 мая красные захватили Александрию, Знаменку — главные базы мятежников. До конца мая григорьевцев вытеснили из Николаева, Очакова и Херсона. За десять дней боёв возомнивший себя хозяином Украины атаман Григорьев потерял своих солдат более трёх тысяч убитыми и пять тысяч пленными. Это была почти треть всей его армии.
Мятежники разбегались по домам, атаманы уводили в безопасные места поредевшие отряды из-под руки своего вождя. Из 23 тысяч повстанцев у Григорьева осталось немногим более трёх тысяч.
В июне повстанческие остатки скрылись в дальних степных сёлах и перешли к партизанской войне. Они совершали налёты на Александрию, перерезали железнодорожные пути, грабили эшелоны. Лично Григорьев с кучкой преданных ему «незалежников» скрывался в Чигиринских лесах и в Холодном Яру.
В июле с Григорьевым встретился Махно и предложил ему военный союз против «белых и красных». Крепко потрёпанные деникинцами и Красной армией отряды Махно насчитывали менее четырёх тысяч бойцов. «Батька» и атаман решили объединить свои военные силы. Договорились, что Махно будет главой Повстанческого совета, а Григорьев — командующим войсками.
Однако их объединение продержалось недолго. В воспоминаниях Виктора Фёдоровича Белаша, начальника штаба повстанческой армии Махно, заместителя председателя Совета Революционной повстанческой армии Украины, и его сына Александра Белаша «Дороги Нестора Махно» указывается: причиной разрыва было то, что Григорьев тайно от махновцев поддерживал связь с Деникиным. Махно воспринял это как предательство Григорьева.
27 июля Никифор Григорьев был убит махновцами[147].
Махновщина
В семь часов утра в штаб бригады направилась высокая женщина. У штаба стояли часовые, они ласково ей улыбнулись:
— Проходите, проходите...
Она вошла в здание — в передней сидел писарь Василий Харламов. Писарь хорошо знал жену Махно, Галину Андреевну Кузьменко, поэтому поприветствовал её по-приятельски, спросил:
— Вы к батьке, Галина Андреевна?
— Да, к Нестору.
— Сегодня у нас большой праздник, к нам приезжает Ворошилов.
— Я всё знаю, — сказала она.
Харламов открыл дверь, и Галина Андреевна вошла в кабинет Махно. Нестор сидел на широкой лавке. Возле него были его личные телохранители Петро и Сидор Лютые. При виде женщины их лица засветились.
За Галиной Андреевной в кабинет вошли начальник штаба Виктор Белаш, начальник контрразведки Лева Задов, родные братья Махно Григорий и Савелий, земляки Семён Каретник, Алексей Марченко и другие соратники батьки.
147
По свидетельству бывшего члена махновского штаба Алексея Чубенко, 27 июля 1919 года в селе Сентове Херсонской губернии (близ Александрии) на съезде повстанцев он, Чубенко, выступил с обвинениями в адрес Григорьева. Он уличил атамана «в поощрении буржуазии», на что Григорьев в ответ выхватил револьвер, но Чубенко опередил его, выстрелил первым. Раненый Григорьев с воплями: «Ой, батько, батько!» — выбежал из помещения. Махно крикнул: «Бей атамана!» Чубенко погнался за ним и всё время стрелял ему в спину. Во дворе добил его.