Такое же мнение о махновцах высказал и уполномоченный Совета обороны Л. Б. Каменев, побывавший в начале мая у махновцев.
В это время на Украине поднял восстание атаман Григорьев. Все силы были брошены на борьбу с ним, и Махно оставили в покое. Однако у руководства УССР были опасения, связанные с возможностью поддержки махновцами григорьевцев. Поэтому Махно в ультимативном порядке было рекомендовано осудить мятежников и встать против них вместе с Красной армией. Невыполнение этой рекомендации грозило объявлением их вне закона. Махно подчинился, признал Григорьева врагом революции и выделил на борьбу с ним свой Крымский полк.
Троцкий и его единомышленники решили воспользоваться подходящей ситуацией для нанесения решающего удара по Махно. В телеграмме Раковскому Троцкий предлагает «...после сокрушения главных григорьевских сил ликвидировать махновское движение. Задача сводится к тому, — писал он в телеграмме, — чтобы использовать эффект григорьевского бандитизма, собрав достаточно надёжные части, расколоть Махно[150].
26 мая на заседании Совета обороны УССР сторонники Троцкого провели решение о ликвидации Махно в ближайшее время. Было принято постановление об отправке в махновский район чекистского полка. Искоренение махновщины Совет обороны поручил К. Е. Ворошилову.
На исходе мая — в начале июня махновская бригада вела затяжные бои с деникинскими войсками, стремясь не допустить их в свой район. Конный корпус генерала Шкуро 6 июня прорвал фронт и опрокинул части 9-й советской дивизии. Не удержались и махновцы. Неся большие потери, они откатились к Гуляйполю. И опять Троцкий обрушил на них свою опалу, расценив отступление как измену, и потребовал сурово наказать их. 8 и 9 июня Махно послал несколько телеграмм Ленину и Раковскому о своём уходе с поста комбрига из-за необоснованных обвинений в заговоре и мятеже и «личной вражды Троцкого». Чтобы не произошло столкновения с Красной армией, писал он в телеграммах, им принято решение отступить с остатками бригады и этим снять с повстанцев подозрения в измене советской власти. Но ни из Москвы, ни из Киева[151] ответа на телеграммы Махно не пришло.
Зато пришёл приказ махновскому штабу явиться на станцию Гайчур (в 20 верстах от Гуляйполя) для переговоров с наркомом внутренних дел УССР Ворошиловым. В окрестностях станций Чаплино и Гайчур к тому времени сосредоточилось несколько красноармейских частей. Они не вмешивались в проходившие сражения между конницей Шкуро и отрядами Махно, занимали выжидательную позицию. Лишь к исходу 9 июня, когда налицо был крах махновцев, их выдвинули в Гуляйпольский район для борьбы как с белогвардейскими полками, так и с разгромленными повстанческими отрядами.
Командир ЧОНа (часть особого назначения) К. Медведев отдал приказ об аресте в Гуляйпольском районе более тысячи уцелевших бойцов и командиров бригады Махно. Прибывших на станцию Гайчур членов махновского штаба расстреляли. Сам Махно, предупреждённый в последний момент кем-то из своих агентов о возможности его ареста, ускользнул незаметно в тыл к белым. С ним ушли и его подручные Фёдор (Феодосий) Щусь, С. Правда, Пётр Коробка, Мария Никифорова.
Клим Ворошилов, командовавший войсками, посланными против махновцев, торжествовал победу. Она досталась ему очень легко. Он получил её из рук белогвардейцев фактически даром. Ворошилов отрапортовал Троцкому по телеграфу:
«Махновия разбита. Шкуро вдребезги. Отдельные махнята вопят о защите и покорности Советской власти. Момент ликвидации этого гнойника самый удачный. Наша беда — отсутствие регулярных частей, которыми нужно занять махновский фронт и ликвидировать остатки банд. Состояние фронта требует экстренных мер. Нужно хоть одну регулярную дивизию для очищения всего Донбасса»[152].
Некоторые махновские подразделения, не явившиеся к Гуляйполю на призыв батьки, продолжали вести оборонительные бои против белогвардейцев. Отряды В. Куриленко, А. Буданова, П. Калашникова присягнули советской власти и находились в составе Красной армии до середины августа 1919 года. Однако после августа, арестовав политработников, вновь вернулись под знамёна Нестора Махно.
151
Совнарком УССР и ЦК КП(б)У переехали в Киев из Харькова во второй половине марта. Они почти семь месяцев будут размещаться там, до 31 августа 1919 года, когда город займут деникинцы. Большевистское руководство уйдёт в подполье и возобновит легальную работу лишь 11 декабря, после освобождения Киева Красной армией.