Теперь о создании 1-й Конной армии. О том, как зародилась идея образовать высшее оперативное объединение кавалерии РККА, было рассказано выше в подглаве «Развернуть корпус в армию». Здесь также появилось немало версий, в основном вымышленных. Одну из таких находим в книге документальных очерков «Красные маршалы» Р. Б. Гуля в биографии Ворошилова. Вот что он пишет:
«Выученные мамонтовским рейдом, командовавший всеми фронтами Харьковского округа Ворошилов и командующий Южным фронтом Егоров вошли с представлениями к главе Реввоенсовета Южного фронта Сталину о немедленном формировании крупных конных масс по подобию Мамонтовских.
Сталин вошёл с представлением в Москву. Обстановка была за Сталина, да и сам предреввоенсовета Троцкий уже выбросил очередной лозунг “Пролетарии на коней!”. И Ворошилов стал организатором и главой прославленной, легендарной 1-й Конной армии.
Но, кроме главы реввоенсовета, бунтарского металлиста, конной силе понадобился и военный рубака-вождь. Их было много, красных кавалеристов-рубак.
Большой славой пользовался удалой казак, командир корпуса Думенко, царский солдат, с кирпичом вьющейся чёрной до пояса бороды[180]. Но Думенко создан по образу и подобию Степана Разина и не подошёл в вожди коммунистического войска. Рассказывают, когда Думенко отбил у белых станицу Каменскую, вечером к нему в хату вошли командиры, в хате горела тускло лампада, и Думенко на коленях стоял перед иконой, покрытой отбитым у белых знаменем с волчьей головой. Обернувшись на шаги, Думенко злобно бросил: “Идите, идите к... матери, не видите, молюсь...”
Популярен был и красный конник тёмного происхождения, сын ростовского дна Жлоба, но деклассирован, ненадёжен. Были прославлены в конных атаках бывшие урядники, казаки Городовиков, Ракитин, Летунов, Апанасенко, Тимошенко, Тюленев, но из них никто не подходил Ворошилову, кем бы оглавить красную конницу.
Глаз Ворошилова остановился только на подручном Думенко[181], замечательном наезднике, царском вахмистре[182] Приморского драгунского полка, лихом рубаке, пользовавшемся любовью конников, комдиве Семёне Будённом»[183].
Сразу же отмечу: эта версия — явная выдумка.
С того дня, как Думенко вступил в середине сентября 1919 года в командование 2-м Конно-сводным корпусом, в его душе затаилась боль за отобранный у него родной ему 1-й Конный корпус, отданный Будённому. А когда в ноябре этот корпус переименовали в 1-ю Конную армию и Будённый стал командармом, боль переросла в жгучую ненависть к недавнему подчинённому.
И Будённый, поднявшийся на высокий командный пост, уже не скрывал недобрых чувств к бывшему своему начальнику. Он всегда завидовал его военному дару, сумасшедшей популярности не только среди красноконников, но и белоказаков. И ещё он помнил обиду за унижения, которые терпел от крутого нравом Думенко. Никогда не забыть ему, как Думенко приказал прилюдно выпороть его за совершенные бесчинства бойцов.
Во время похода в марте 1918 года отряда Думенко к Великокняжеской к нему присоединился эскадрон Будённого. В пути в одном из сальских хуторов конники эскадрона учинили насилие по отношению к местным жителям. К Думенко пришла казачка в разодранном платье и пожаловалась на то, что её изнасиловали бойцы Будённого.
Провинившиеся конники подверглись телесным наказаниям. Наказан был и их командир.
Факт этот общеизвестен. Но ныне он оброс всякими измышлениями, интригующими подробностями. Якобы, по рассказам старых думенковцев, когда Семёна Будённого кинули на лавку для экзекуции, он кричал Борису Думенко, что имеющего полный Георгиевский бант даже при царе никто, в том числе и офицер, не смел тронуть, а тут его, красного конника, плёткой...
181
С. М. Будённый к моменту назначения его командармом 1-й Конной армии уже более четырёх месяцев командовал конным корпусом и «подручным Думенко», который в это время командовал Конно-сводным корпусом, никак не мог быть.