— Разве вы не боитесь, что вас подслушают? — поинтересовалась Диана.
Трайн рассмеялся.
— Меня могут подслушать только тогда, когда я этого захочу. Скажите, мистер Халовель, вы были в провинции?
Грэгэм достаточно знал жаргон своих бывших товарищей и понял, что Трайн намекнул на его пребывание в тюрьме. Ответ был сухим и коротким:
— Да!
— Печально… Очень печально, — похоже, Тигр посочувствовал. — Вам не пришлось бы туда попадать, если бы у вас был опекун, который бы заботился о вас. Глупы те генералы, которые сами лезут драться штыками, но и умные, храбрые солдаты тоже мало годятся в генералы.
Тигр подал Грэгэму ящик сигар.
— Никто успешно не выполнит преступный план, если не разделяет точку зрения полиции. Преступник должен мыслить, как детектив, и уметь все предвидеть. Обыкновенный взломщик, задумывающий «предприятие», стремится только к добыче и не думает об опасности. В результате работает настолько топорно, что оставляет улики. Да такие, что даже детектив-любитель может его раскрыть. Современные сражения выигрываются только ложными атаками на ранее обозначенные позиции.
Грэгэм и Диана внимательно слушали. Они поняли, что говорил не болтун, желающий поораторствовать или щегольнуть мудростью и знаниями, а человек, каждое слово которого выверено и взвешено.
— Если бы я собирался совершить крупную «операцию» или задумал бы… Ах, вот и кофе!
Скрытый лифт работал бесшумно, и посетители ничего не слышали. Тигр вдруг поднялся, подошел к стене и отодвинул панель. В проеме на серебряном подносе стояли дымящиеся чашки с кофе. Он их поставил на стол, нажал кнопки и закрыл панель. На мгновенье Тигр наклонил голову, казалось, он присушивался. По-видимому, хозяин был удовлетворен. Налив себе в чашку большую порцию сливок, он залпом выпил ее.
— Итак, если бы я задумал «удар», который принес бы его участникам приблизительно, — он сделал паузу, — пятьдесят тысяч фунтов, то изучил бы дело до мельчайших подробностей. Я заставил бы каждого лазить по веревочным лестницам, прыгать с большой высоты и после приземления оставаться на ногах. Я заставил бы их тренироваться по специальной программе на случай, если даже придется столкнуться с войсковой частью. Более того, они обязаны были бы знать все описания и приметы тех мест, которые должны разыскать. Главный участник должен быть осведомлен о приливах и отливах…
— А что за всем этим? — нетерпеливо прервал Грэгэм.
Холодный, спокойный взгляд Трайна охладил его пыл.
— Я не подразумевал ничего конкретного, и только изложил свою точку зрения.
Грэгэм опять хотел что-то спросить, но его сдержал взгляд Дианы. Трайн продолжал:
— Сегодня утром я сидел здесь и мечтал. Не знаю почему. Может, быть, потому, что читал отчет об уголовном процессе, слушавшемся вчера в Олд Байлей. Последнее время все больше удивляет низкий образовательный и профессиональный уровень преступников. Речь шла о человеке, попавшем в тюрьму из-за неудачного взлома. А «операция» не принесла ему даже ста фунтов. «Вот странный человек», — думал я. С меньшим риском и теми же затратами он мог бы добыть пятьдесят тысяч фунтов, и его бы не поймали. Вы только вдумайтесь: п-я-т-ь-д-е-с-я-т т-ы-с-я-ч фунтов!
Трайн опять выждал паузу, казалось, он ждал каких-либо замечаний. Но взгляд Дианы снова заставил Грэгэма молчать.
— Обычный взлом не принесет славы, — сказал Трайн и посмотрел в окно, за которым виднелся Сохо-сквер. — Слава сопутствует только фантазерам. Даже, если бы я был взломщиком, то был бы счастлив увидеть в газетах отчет о моих похождениях, напечатанный большими буквами на первой полосе. Я бы совершил такой экстраординарный поступок, чтобы весь мир заговорил обо мне.
Трайн опять замолчал, пронизывая взглядом гостей. Потом продолжил:
— За последние триста лет был лишь единственный случай, когда неуч пытался совершить одну из самых масштабных краж всех времен. Этот дурак был хвастун и пьяница, но, несмотря на это, он почти добился успеха. Причем без аэропланов, без моторной яхты и прочих современных технических новинок. Я имею в виду полковника Блоода…
Хотя Диана и решила все время сохранять спокойствие и самообладание, но при упоминании этого имени не удержалась и вскрикнула. На Грэгэма же, видимо, оно не произвело никакого впечатления.
— Блоод потерпел жестокое поражение и справедливо заслужил наказание. Не знаю, повесили его или нет. Приговаривают ли к такой казни за кражу символов монархии…
Грэгэм вскочил. На его лице одновременно были и ужас, и изумление.