– Спасибо. – Фьюри сделал глубокий вдох. – А сейчас рассказывай, что у тебя на уме?
Когда Фьюри начал разделывать индейку, отрезая от тушки идеальные куски и перенося их на тарелки, Ви раздумывал, как выразить свои мысли. А потом решил плюнуть и послать все к черту.
– Кто следующий? – спросил он. – Я знаю, ты в курсе. Должен быть.
Фьюри застыл в процессе нарезания.
– Ты о чем?
– Замена моей матери. Ты – Праймэйл. Ты должен знать, кого она выбрала на смену себе. Я никому не расскажу, но я должен знать, почему, черт возьми, все держится в тайне.
Фьюри положил кусок мяса на тарелку и посмотрел на него, взгляд цитриновых глаз был непреклонным.
– Без понятия. Я сам думал об этом. И решил, что ты знаешь, но никому не рассказываешь.
Выругавшись, Ви похлопал по карманам куртки, а потом застыл.
– Не возражаешь, если я закурю?
– Нет, вовсе нет.
– Спасибо, Милостивый Боже, если говорить словами Бутча.
Прикурив, он выдохнул дым в сторону от Фьюри.
– Это ее очередная глупая игра. Мы имеем право знать. Мне не нравится эта секретность, особенно если война подходит к концу.
– Ты спрашивал Рофа?
– Нет. Пока нет.
Брат отложил разделочный нож и сказал: – Без начинки?
– Не уважаешь?
Фьюри засунул ложку в птицу и набрал с размахом. – Пюре?
– Есть подливка?
– Не уважаешь?
Ви выдавил улыбку.
– Заметано. И подливку тоже.
Когда перед ним поставили тарелку, он поднял взгляд.
– Без овощей? Хотя дареному коню в зубы не смотрят.
– Овощи – трата свободного места на фарфоре. – Фьюри толкнул ему вилку с ножом. – Спроси себя: стал бы я тратить место под начинку или пюре ради гороха?
– Обожаю тебя.
Когда Ви положил едва раскуренную самокрутку возле раковины, они взялись за трапезу. Фьюри остался стоять, Ви уселся на стул. Кухня представляла собой приятное сочетание новизны и старины, приборы были сделаны по последнему слову техники, балки над головой и старые окна, создававшие впечатление, что они тут – с возведения фундамента.
– У нас есть какие–нибудь пророчества, о которых я не знаю? – спросил Ви.
– Тебе известно все, что знаю я.
– Комплименты пошли.
Опустошив тарелку, Ви закурил вторую.
– Значит, я поговорю с Рофом.
– Знаешь, я почти не имел дел с твоей мамэн. Она меня особо не любила… не мудрено, я же все разрушил.
– Спроси у Избранных. – Поднявшись, Ви отнес тарелку к раковине. – Не думаю, что они с тобой согласятся. Для них ты освободитель.
Фьюри издал непонятный звук, который мог означать что угодно, и Ви взял пустую тарелку брата и повторил путь до раковины.
– Где у вас посудомойка?
Фьюри встряхнулся, сосредотачиваясь.
– А… прости, у нас ее нет. Я все помою.
– Хорошо. Мне не платят за мытье посуды. – Ви поднял проклятую руку в перчатке. – Если, конечно, ты хочешь, чтобы я испепелил твою раковину…
– Эм, Вишес?
Ви повернулся спиной к раковине. Фьюри изменил позу, прислонившись к столу возле газовой плиты, скрестив руки на груди и ноги – обе, из плоти и протез – в лодыжках. Он хмурился, разноцветная копна волос, переброшенная через плечо, напоминала лучи рассветного солнца.
– Что тебе нужно? – спросил Ви. – Говори, я помогу.
– А если речь о прощении? – Ви отшатнулся, и Фьюри продолжил тихо: – Я чувствую в этом свою вину.
– В чем?
– В том, что твоя мать оставила расу. – Запрокинув голову, он, казалось, смотрел сквозь потолок и крышу на небеса. – Если бы я не появился, не полюбил Кормию и не освободил всех Избранных… может, Дева–Летописеца осталась бы с нами, как думаешь?
– Черта с два. – Ви жестко посмотрел на брата. – Ты здесь не при чем. Она сама решила исчезнуть. Никто не подставлял дуло к ее виску. Проблема в том, что ее задницу перестали целовать, поэтому она решила бросить расу, которую сама же создала. Это – ее косяк, не твой, мой, моей сестры или кого бы то ни было.
Фьюри покачал головой.
– Не считая того, чего лишилась вся раса, я думал также о том, что я лишил тебя и Пэйн вашей мамэн. Словно я предал вас в каком–то смысле. И это убивает меня.
Ви подошел к парню, обхватил его за плечи и хорошенько встряхнул.
– Прекрати. Не вздумай больше тратить ни секунды на эту чушь. Она не стоит твоего времени… и чем быстрее ты воспользуешься моим примером, тем счастливее будешь. И забудь про фигню с мамэн. Просто потому, что женщина произвела ребенка на свет, еще не значит, что она заслуживает называться мамэн, и если говорить о Деве–Летописеце, это справедливо как по отношению к целой расе, так и ко мне с Пэйн. – Он пожал плечами. – Спроси себя: если бы вы с Кормией завели ребенка, ты можешь представить… хоть на секунду вообразить… что твоя супруга сможет оставить дитя, независимо от причин и обстоятельств?
– Нет. – Фьюри покачал головой. – Нет, конечно.
– Вот это «мамэн». А твоя невестка? Думаешь, Бэлла способна оставить Наллу?
– Боже, нет. Ни за что на свете.
– Бэт? Лейла? Мэри? Я так не думаю. Поэтому завязывай с муками совести. Расу покинул надсмотрщик, который хреново исполнял свои функции. Это – новая возможность, а не трагедия, из–за которой стоит парить себе мозги.
Фьюри сделал глубокий, судорожный вдох.
– Похоже, ты прав. Спасибо, Ви.
– Обращайся. Ты – неженка, но я тебя люблю.
Парень засмеялся – Ви на это и рассчитывал. Но по правде… он сильно переживал за Фьюри. У мужика слишком доброе сердце, а это и хорошо, и плохо.
Вишес отступил назад, не особо стремясь на следующую встречу, но он твердо решил докопаться до истины. И, по крайней мере, он хорошо подкрепился.
– На твоем месте, я бы больше беспокоился тем, что тебя обворовывают.
– М–м?
– Мы с Джейн были в Сокровищнице, ну, наверху. Там я нашел ее после… в общем, кое–что пропало из одной витрины.
Фьюри нахмурился.
– В Святилище не бывает посторонних. Доступ открыт только постоянным посетителям.
– Значит, это кто–то из тех, кого ты знаешь.
– Что пропало?
Вишес взялся за ручку.
– Судя по всему, это книга.
– Книга? – переспросил Фьюри.
– Не знаю. Это наша догадка. Может, мы ошибаемся…
В этот момент зазвонил телефон Ви.
– Черт, в городе проблемы.
Глава 39
– Знаешь, тебе не обязательно это делать.
Услышав слова Марисоль, сидевшей за рулем «Рендж Ровера», Эссейл покачал головой.
– Сейчас я думаю, что это жизненно необходимо. Твоя бабушка готовит для нас нон–стоп, и как бы мы ни восхищались ее блюдами, мы чувствуем себя неблагодарными из–за отсутствия помощи с нашей стороны.
Улыбка его женщины, освещенная сиянием от приборной панели, была прекрасной, еле заметной и скрытной, словно его заботливость – его и остальных домочадцев – тронула ее бабушку до глубины души.
– Я мог бы бесконечно смотреть на твою улыбку, – прошептал он.
– Для этого нужно просто постоянно радовать мою вовэ.
– Это входит в мои планы.
Мост через Гудзон освещался сверху, иллюминация растянулась по подвесным балкам, отчего они напоминали крылья, парящие над рекой. Раньше он приписывал их какой–нибудь хищной птице. Сейчас же видел в них нечто более умиротворяющее. Крылья голубки. Или, может, залетевшая из других краев птица–кардинал[84].
– Невероятно, куда порой тебя заносит жизнь. – Эссейл посмотрел на свою женщину. – Когда я жил в Старом Свете, то даже подумать не мог, что однажды окажусь в Колдвелле.
– Как я тебя понимаю. События кажутся такими случайными и, тем не менее, неизбежными?
– Расскажи о своей семье? Не считая бабушки.
Марисоль изменилась на глазах, мгновенно напряглась и нахмурилась.
– Что ты хочешь знать?
– Если не хочешь говорить о них, то не стоит.
– Все нормально.
– Может, стоит выбрать другую тему?
84
Кардиналы (лат. Cardinalis) – род птиц из семейства кардиналовых (Cardinalidae) включающий три вида, обитающих в Северной Америке и в северной части Южной Америки.