Он хотел уничтожить вражеского батыра с ходу. Так, чтобы ойраты поняли: брат славного Тэлмэна способен встать ему на замену. Когда же Цэрэг увидел соперника вблизи, то не сдержал улыбки: похоже, казахи совсем потеряли голову, если выставили на решающее противоборство такого несуразного бойца.
Так ойратский бахадур думал, когда готовился снести коротышку-казаха с седла своим длинным копьем, чтобы добить его уже на земле. Теперь же, когда он сам оказался внизу, от прежней самоуверенности не осталось и следа. Бестолково растратив силы в самом начале поединка, Цэрэг не лез на рожон и предпочел оборону.
Казах тоже берег силы. Атаковал только для того, чтобы спровоцировать противника на необдуманный выпад. Цэрэг понимал это и на уловки не поддавался. Бой затягивался, а соперники продолжали осторожничать. Правда, казахскому батыру удалось сделать несколько удачных ударов, но ойрата спасли доспехи. Аргын постоянно двигался, то медленно, то быстро кружа вокруг Цэрэга. Ойрат был на чеку и старался всегда оставаться лицом к противнику. Внезапно нога бахадура наткнулась на что-то тяжелое. Он скосил глаза и незамедлительно принял решение. Резко подавшись вперед, якобы для удара, Цэрэг отвлек внимание казаха, внутренней стороной левой стопы подцепил оказавшийся под ним небольшой камень и метнул его в сторону неприятеля. Увесистый, с голову ребенка булыжник достиг цели, с глухим стуком ударившись о выставленное вперед бедро аргына. Тот начал падать, а Цэрэг, воспользовавшись этим, собрал остатки сил и занес кверху меч. Разящий удар бахадура должен был раскроить коротышке голову, но вместо этого, сталь глубоко вонзилась в землю.
Одновременно с этим левое бедро ойрата чем-то обожгло. Жар волной скатился вниз и угас. На смену пришла резкая боль, вынудившая раненую ногу подкоситься. Увертываясь от удара Цэрэга, кривоногий успел нырнуть под его щит и полоснуть по незащищенному доспехами бедру. Рана оказалась глубокой. Кровь густыми ручьями стекала на землю. Бахадур стоял на одном колене, прижимая к себе щит. Подняться уже не мог. Но хуже всего то, что он упустил соперника из виду.
Цэрэг ожидал удара в спину — самого простого способа расправы. Но, к его удивлению, казах поступать так не стал. Напротив, коротышка вышел, чуть прихрамывая, из-за спины раненого ойрата и встал перед ним, не спеша завершать бой. Теперь уже бахадуру приходилось смотреть на низкорослого соперника снизу вверх. Для бахадура это было унизительно. Словно понимая это, казах тянул время. Он демонстративно отбросил в сторону свой небольшой щит и взялся за рукоять меча двумя руками. Лицо оставалось абсолютно бесстрастным, как на протяжении всего боя.
Ойрат напружинился, готовясь отразить новый выпад. И он сделал это, удачно подставив саблю под вражеский клинок. Удар не был отбит, клинки скрестились, и казах стал из всех сил давить на меч обеими руками. Положение было неравным. Рука Цэрэга тряслась от напряжения, пытаясь сдержать натиск.
В последний момент аргын резко отдернул меч и с силой ударил подошвой прямо в центр круглого щита, бесполезно прижатого к груди бахадура. Цэрэг повалился наземь. С трудом подобранный после падения шлем съехал на бок, закрывая обзор. Первым делом казах наступил на руку поверженного врага. Тот попытался лягнуть противника здоровой правой ногой, но этого не получилось. Тогда бахадур решил избавиться от щита, чтобы высвободить левую руку. Как ни странно, враг позволил ему это сделать. Отбросив щит, ойрат тут же поправил шлем, чтобы вновь обрести возможность видеть.
И он ее получил. Всего на несколько мгновений. Перед тем как из его горла забила тугая красная струйка, Цэрэг успел услышать короткое незнакомое слово:
— Кешир.[31]
Глава 41. Атака на ущелье
Нельзя сказать, что Батура не интересовал исход поединка, но особого значения он ему не придавал. Поэтому, когда Цэрэг оказался на земле, правитель ойратов только презрительно сплюнул. Негодования не было. Только легкое разочарование от того, что младший брат оказался лишь жалким подобием старшего. Перед началом битвы Эрдэни старался держать голову холодной, не поддаваясь человеческим слабостям. «Ничто не делает правителя таким слабым, как его чувства, — говорил Батуру отец. — Слабыми должны быть твои подданные. А тебе нужно уметь управлять их слабостями. Усвой это правило — и ты расстанешься с троном только тогда, когда душа твоя покинет Мир людей».