Прости, но в каком-то смысле мой поступок не имел никакого отношения к тебе. В самые мрачные минуты я едва мог вспомнить, кто ты такая. Если уж говорить начистоту, то я злился на тебя. Почему я должен торчать в окопе во Франции, пока ты пьешь чай на террасе или в своем розовом шелковом платье выдаешь книги курсантам? Я сжег твою фотографию и письма. Они наводили на меня ужас. Прости, но это правда, о которой ты просила. Я не герой, Дора.
Я закрылся для всех чувств и выжил. По крайней мере, выжил какой-то другой я, не тот жаждущий любви курсант. Можно сказать, что Чарльз Бейкер действительно погиб, ты его действительно потеряла. Я сам оплакиваю его. Именно поэтому родители отправили меня в Италию — чтобы я пришел в себя. Врачи говорят, у меня нервное расстройство, и, судя по тому, какой бред я слышу по ночам на лестницах Куинз, не у меня одного.
Когда мы встретились в Ботаническом саду, я был не готов к этому. Ты была красивее, чем я помнил, и это обезоружило меня. Но в то же время я почувствовал, что попал в ловушку. Инстинкт велел бежать. Я ужасно злился на тебя за то, что ты разыскала меня, — абсурд, правда? Испытывал злость, страх и стыд. Пожалуйста, прости мне мою жестокость. Что бы я ни наговорил тебе в тот день, мой обман никак не был связан с родительским неодобрением. Причина в моей собственной глупости.
В тот вечер, когда я увидел, как ты целуешь Харриса у рояля в Эшмоле, мне хотелось сбить его с ног. С тех пор я не перестаю думать о тебе — в том самом бутылочно-зеленом платье, с тем же алым ртом. На днях я услышал, как один парень в пабе назвал тебя самой красивой девушкой в Сент-Хью. Каким-то образом я сдержал порыв врезать и ему. Слава бежит впереди тебя, Дора, я знал, что так будет. Ты покорила Оксфорд.
В общем, ты права — я трус. Поэтому я планирую в конце года уехать в Кембридж, пока эта печальная история не погубила нас обоих.
И последнее, что я хочу сказать: спасибо тебе за то, что любила и оплакивала меня. Я не заслужил ни того ни другого, но благодарен тебе. Прими мои глубочайшие извинения, Дора, и искренние пожелания здоровья и счастья в будущем. Я был дураком, хамом и безумцем, когда отказался от тебя. Как я хотел бы, чтобы мы с тобой остались в том лесу.
Искренне твой,
Пока Дора, которая сама же пригласила Фрэнка, лежит у себя в комнате с головной болью, Марианна устраивает чай на террасе. Ей давно хотелось познакомиться с сестрой Генри. Насколько она поняла, та собирается изучать естественные науки в Сент-Хильде. При первом же взгляде на Лавинию Хэдли Марианна отмечает, что она такая же стройная, как и ее брат, с густыми волосами песочного цвета, подстриженными и уложенными в строгий боб. Такой короткой челки, как у Лавинии, Марианна еще не видела ни у одной женщины. Ее высокий лоб поднимается над бровями, как скала.
— Ирландские терьеры, — говорит Лавиния, накладывая на тарелку сэндвичи, — ужасно преданные. У меня дома три суки. Младшая беременна, должна рожать через месяц. У нее самая рыжая шерсть. Помет будет стоить целое состояние.
С набитым ртом Лавиния продолжает рассказывать о будущих щенках ирландского терьера. Отто пытается отчистить пятнышко на рукаве, Фрэнк вежливо кивает, а Генри виновато улыбается Марианне из-за своей чашки. «У него всегда такой спокойный вид, — думает она, — такой простой и дружелюбный».
Одна Беатрис увлечена беседой.
— Вы разводите племенных собак? Где вы их находите? И как отличаете… ну… подходящих?
Когда Лавиния открывает рот, чтобы ответить, Отто встает.
— О господи, какая же я растяпа. Я ужасно опаздываю, — сообщает она, хватая с тарелки пару сэндвичей с яйцом. — Совсем забыла — у меня же занятие с тьютором.
Разумеется, Отто лжет: Марианна знает, что занятие у нее было утром. Она хватает Отто под столом за свободную руку и тянет обратно, но Отто вырывается.
— Оставьте мне одну из этих забавных булочек, Марианна, мне не помешает новое пресс-папье. À tout à l’heure[75].
И уходит, напевая себе под нос.
Это странное чаепитие. По правилам оно должно проходить только с 14:00 до 17:30, потому что смешанное, а еда, взятая на кухне, просто отвратительна. К счастью, мисс Кирби не настаивала на присутствии сопровождающей, и Генри с Фрэнком прекрасно ладят. На Генри всегда можно положиться. Два привлекательных молодых человека недолго остаются незамеченными в женском колледже: Нора Сперлинг с Джозефиной Боствик внезапно находят предлог прохаживаться у заросших травой бордюров, что очень веселит Марианну. Если мужчины и замечают этот всплеск женской активности, то они достаточно вежливы, чтобы никак этого не показывать.