— Хотите поговорить? — предлагает Отто, глядя в небо и чувствуя, как невыносимо болит голова.
— Да, наверное, хочу, — отвечает Марианна, тщательно взвешивая каждое слово. — Мне нужно выговориться. Мне надоело избегать вас, и я решила вам довериться. — Она замолкает на секунду. — Что вы знаете?
Отто глубоко втягивает воздух ноздрями.
— Я знаю, что вы когда-то родили ребенка. Видела следы, когда мыла вас.
— Ах да, — тихо говорит Марианна. — Я должна была догадаться.
— Такие вещи случаются, и это не мое дело, просто я вижу, что это причиняет вам боль. И тогда это мое дело, потому что вы моя подруга. — Отто переворачивается на бок, чтобы взглянуть Марианне в лицо. — Я умею хранить секреты, знаете ли.
— Вы читали «Тэсс из рода д’Эрбервиллей»? — спрашивает Марианна, дергая одной рукой травинки.
— Начинала.
— Ну, в общем, эта история немного похожа на ту. Только без убийства. В ночь прекращения огня я встретила одного мужчину из нашей деревни. Он был ужасно грустным. Он прошел через Пашендейл[77]. По-моему, у него был шок. Он дал мне выпить виски и заплакал, а я обняла его. Не знаю, о чем я думала, но мне казалось, что весь смысл жизни сосредоточился в этом моменте. Carpe diem[78] и все такое. — Она чуть заметно вздрагивает. — Это случилось всего один раз.
— Он… напал на вас?
— Нет, нет, вовсе нет. Ничего подобного. Когда я поняла, что беременна, я разыскала его, и мы поженились. Но он умер. От пневмонии. Мы так и не жили как муж и жена.
— Как его звали?
— Томас Уорд, — отвечает Марианна, глядя на верхушки деревьев, качающиеся над ними.
Отто улыбается:
— Рада знакомству, миссис Уорд.
Кошка, обитатель колледжа, подходит к Марианне и трется о ее ноги.
— Выходит, ваш ребенок родился два года назад, — соображает Отто, вспоминая медальон, спиритический сеанс, отчаянные попытки спасти котят и спокойную решимость Марианны. — А потом вы подали документы в Оксфорд как незамужняя.
— Вы же знаете, как мисс Журден боится скандалов. Вдова в Оксфорде стала бы темой для пересудов. Мой отец настоял на том, что некоторые факты лучше опустить. Иначе я никогда не получила бы стипендию, а мне нужны были деньги.
Небо тускнеет, и тени от вишневых деревьев ползут по ногам все выше.
— Марианна, можно спросить, что случилось с вашим ребенком? Разумеется, вы не обязаны мне ничего рассказывать.
— Она родилась восьмого августа девятнадцатого года в пасторском доме.
— Восьмого?
— Знаю, знаю, в день вашего рождения. Моя свекровь была со мной. Это было ужасно. Я думала, что умру, как моя мать. Было так жарко, а миссис Уорд не открывала окна. Сказала, что мой отец не должен ничего слышать. Представляете, каково это — рожать рядом с кладбищем? Все эти крошечные надгробия… Это длилось ужасно долго. Боль, боль, а потом она как будто выскользнула. Вся красно-бело-синяя. Помню, я подумала, что она похожа на флаг Британии, только цвета перемешались. Головка облеплена густыми темными волосами. Миссис Уорд — Олив — хотела унести ее, но я не позволила. Было ощущение, что она — часть меня. Как будто она — это я, а я — это она. Какая-то сверхъестественная связь. Она поторопилась родиться. Не могла сосать. В конце концов ее унесли. Мы обе были в плохом состоянии. Я мало что помню. Много спала…
Столы и стулья скрежещут ножками по террасе. Краем глаза Отто видит, как к ним по лужайке шагает Беатрис.
— Я ее мать. Я скучаю по ней каждый день. — Марианна берет Отто за руку. — Знаю, это звучит безумно, но мне кажется, что это моя дочь говорила со мной через спиритическую доску. Наша сверхъестественная связь не оборвалась, я уверена.
— Что значит — она говорила с вами? — переспрашивает Отто. Она не может сообразить, как мертвый ребенок может быть трусом.
Марианна крепче сжимает ее руку. Беатрис уже совсем близко и говорит что-то о кофе и какао.
— Я назвала ее в честь наших с Томом матерей. — Марианна приближает губы к самому уху Отто. — Констанс Олив Уорд[79].
32
Отто, август 1919 года
Теплым летним утром 1919 года Каро выходит замуж. Это годовщина того дня, когда Каро спасла Отто жизнь.
Отто тысячу раз слышала эту историю. О том, как через час после рождения она стала тихонько наливаться, будто зреющий персик, превращаясь из розовой в лилово-синюю, и одна только Каро это заметила. Именно Каро и задала вопрос, после которого все взрослые сбежались к колыбели: «А почему малышка синяя?» Только благодаря Каро акушерка успела отсосать через соломинку слизь, закупорившую Отто дыхательное горло. Так родилась легенда: четырехлетняя Каро спасла жизнь своей сестренке Оттолайн.
77
Битва при Пашендейле — одно из крупнейших сражений Первой мировой войны, которое длилось с июля по ноябрь 1917 года.