Прокатиться можно только через три часа после восхода солнца и за три часа до заката, когда стихает ветер. Поскольку Отто отказалась вставать на рассвете, они занимают очередь на вечернюю экскурсию, с четырех часов дня. Ровные просторы луга Крайст-Черч — идеальное место, чтобы привлечь туристов и студентов, и в сторону Крайст-Черч и Мертона тянется нетерпеливая очередь.
— Вы понимаете, какое совпадение? Это же место первого в истории полета англичанина на воздушном шаре, — восклицает Беатрис. — В тысяча семьсот восемьдесят четвертом, кажется.
— В самом деле? — отвечает Марианна.
— Он стал знаменитостью, но университет отказался признать его достижение, потому что он был простым кондитером, — оживленно рассказывает Беатрис. — Джеймс Сэдлер — так его звали. Он похоронен на маленьком кладбище рядом с Куинз.
— На восточном кладбище Святого Петра, — вмешивается мисс Кокс. — Там видели привидения.
Дора подмигивает Марианне.
— В корзину помещаются восемь человек плюс пилот, — говорит Отто. — Нас пять. Придется лететь еще с кем-то.
Она улыбается мужчинам, толкающимся позади них.
Беатрис смотрит на Отто сверху вниз.
— Вы неисправимая кокетка.
— Зато я знаю в этом толк.
— Четыре, — говорит Дора. — Я не полечу. — Она передает Отто фотоаппарат. — Подожду здесь, у ограды.
Мисс Кокс приходит в замешательство.
— Со мной ничего не случится, — заверяет ее Дора. — Я не хочу, чтобы вы остались без полета из-за меня.
На этом и решают. Марианна, Отто, Беатрис и мисс Кокс шагают по высокой траве и входят в корзину, как им велено, вместе с нервного вида папашей и тремя радостно возбужденными мальчишками. Вблизи корзина выглядит потрепанной, на одной из стенок, скрепленной проволокой, различимы отверстия от пуль. Над ними огромный круглый тент, пахнущий сырой палаткой. Странно думать, что в небо их будет поднимать газ, который легче воздуха. Дверь корзины закрывается, и мужчина начинает отсчитывать время, пока лебедки крутятся в унисон. Еще двое мужчин трудятся над ними в поте лица, засучив рукава рубашек. Корзина, неуютно подрагивая, отрывается от земли, Отто и Беатрис смеются, а Марианна внезапно пугается и вцепляется руками в борт. Дора, машущая рукой у ограды, становится все меньше и меньше. Наконец они поднимаются вровень с верхушками университетской церкви Святой Марии, Рэдклифф-камеры и собора Крайст-Черч. Пилот в корзине дает свисток, люди внизу останавливают лебедки и без сил валятся на землю, словно оловянные солдатики.
В небе над городом царит непривычная тишина. Женщины улыбаются друг другу и изумленно всплескивают руками — даже мисс Кокс, у которой еще и слезы на глаза навернулись. Горизонт напоминает Марианне макет деревни, который она видела когда-то: холмы вылеплены из бумаги и клейстера, реки — волнистые линии, нарисованные толстой щетинистой кистью. Ей мерещится, что она видит, как далекие реки сливаются в одну. Кажется, вдали за Кабаньим холмом различим Абингдон. А прямо под ней — река, усыпанная баржами и людьми, словно аккуратно вырезанными и раскрашенными. Должно быть, вот так и живут птицы, думает Марианна. «Застыв в лазурных небесах»[84].
С этого ракурса некоторые мужские колледжи выглядят меньше, чем Сент-Хью. Они открывают взору свои тайные сокровища: пышные зеленые лужайки, готические часовни, узкие ходы, недоступные обычному человеку. Огромные стены больше не высятся грозно — вместо них видны просторные крыши, среда обитания не студентов, а птиц, колоколов и чердачных окон. Их ландшафт состоит из острых углов, парапетов, гаргулий, водосточных труб, флагштоков и шпилей. А внизу — велосипеды, автобусы, поезда, такси, лошади, тянущие повозки, лодки на каналах. Пассажиры выходят из омнибуса и разлетаются веером, как имбирное пиво, выплеснутое из бутылки. Одетые в белое игроки в крикет и теннис мечутся туда-сюда по островкам зеленого газона.
Пилот с отцом мальчиков обмениваются фронтовыми историями, а сами мальчики тычут во что-то пальцами и тараторят без умолку. Марианна представляет себе, как солдаты стоят в этой же корзине и отчаянно обшаривают глазами землю в поисках немецкой артиллерии, ждущей приказа по телефону, а за их спинами пулеметчик высматривает в небе «охотников за аэростатами». Они знают, что в случае атаки им придется прыгать вниз под градом пуль. Марианна не в состоянии даже вообразить, какая сила характера нужна, чтобы забраться в эту корзину, и какая — чтобы отказаться.
84
«Ring’d with the Azure World» — строчка из стихотворения английского поэта Альфреда Теннисона