— Нет никаких правил, запрещающих матерям поступать, но это сочли бы нарушением приличий. Разрушение семьи и тому подобное. Даже есть риск, что пригрозят отобрать Констанс. Мисс Журден поклялась нам хранить тайну.
— Вы могли бы рассказать нам — может, мы чем-то помогли бы, — говорит Беатрис и вжимается в кресло, когда Констанс тянется к ней. — Мне так жаль, Марианна. Вся эта суета с котятами… я должна была догадаться. И теперь я вспоминаю, как вы плакали над «Малышом»…
— Даже такой огромный мозг, как у вас, не может охватить все, Спаркс, — замечает Отто.
— Простите, что обманывала вас, — говорит Марианна, вытирая глаза. — Я не могла рассказать — мне было слишком стыдно, и я обещала мисс Журден, что буду молчать. С первой минуты в Оксфорде меня охватила паника. Я считала дни до отъезда домой на выходные. Но я знала: если я смогу преподавать, то наша с Конни жизнь станет лучше. Мне казалось, что восемь недель триместра можно пережить, если только я смогу видеться с ней по выходным. Я все время возвращалась к одному и тому же вопросу: «А так ли ужасно желать чего-то для себя?»
— Ничего тут ужасного нет, — заверяет Дора, беря ее за руку.
Отто смотрит на Констанс, потом на Марианну.
— Не все мы пришли в Оксфорд, чтобы стать Марией Кюри. Большинство из нас — обычные люди, ухватившиеся за возможность получить образование сверх обычного, — это и мужчин касается.
И наконец-то больше ничего не нужно объяснять.
Когда Констанс отправляется спать, они ужинают вместе с отцом Марианны. Беатрис, которая так долго представляла его совсем немощным, с удивлением обнаруживает, что преподобный Грей выглядит моложе и энергичнее ее собственного отца и прекрасно разбирается в древнегреческом театре. Он увлеченно рассказывает, как готовился к выпускному экзамену в Магдален, и хочет услышать все о новой дисциплине — ФПЭ.
Они помогают Марианниной свекрови убрать со стола, а потом отправляются на машине на Боарс-Хилл, чтобы полюбоваться закатом над Оксфордом. Боарс-Хилл, приют поэтов и ученых, предпочитающих жить за городом, открывается перед ними. Это холмистые пастбища, бескрайние пустоши с торчащими тут и там древними дубами и буками. Пестрые пустельги парят и проносятся над головой, распушив веером хвосты. Тощие коровы бесцельно бродят вокруг, низко опустив головы.
— Вот этот вид и имел в виду Арнольд, когда писал о милом городе дремлющих шпилей, — говорит Марианна, срывая в траве маргаритки.
— Это же «Тирсис», да? Поэма об Артуре Хью Клафе[87]? — спрашивает Дора.
— Это то самое место, которое он описывал. Правда, они были тут зимой.
— Вряд ли оно сильно изменилось за восемьдесят лет.
— Боюсь, все когда-нибудь изменится, это первый закон жизни, — говорит Беатрис, снимая шляпку.
Ощутив внезапное желание запечатлеть вид на горизонте, она достает из кармана блокнот с карандашом и принимается набрасывать отдельные шпили и крыши, различимые среди общей массы.
— Мне это напоминает картину Тёрнера, — замечает Отто, нарочито растягивая слова.
Беатрис недоверчиво косится на нее.
— Неужели?
— Не смотрите на меня так, Спаркс, я не совсем уж дикарка.
— Вы имеете в виду Уильяма Тёрнера из Оксфорда, акварелиста, или Дж. М. У. Тёрнера? Они оба представлены в музее Эшмола и оба писали этот пейзаж, — улыбается Беатрис и начинает нумеровать шпили на своем рисунке, решив подписать, что где находится.
— Я имею в виду картину, которая висит на стене в уборной чайной «Удача». — Отто высовывает язык. — Эту вонючую комнатушку я изучила вдоль и поперек.
— Марианна, а орхидеи здесь растут? Это же меловые холмы? — спрашивает Дора.
— Вряд ли, почва слишком песчаная, — отвечает Марианна.
— Генри говорит, они нашли орхидеи на лугу Крайст-Черч, — говорит Беатрис. — Землю там оставили отдыхать после того, как на ней выращивали овощи. Видимо, и орхидеи дремали все это время. Пчелиная орхидея им попалась всего одна, но Генри считает, что могут найтись еще.
— Невероятно, выходит, они были у нас прямо под ногами, — замечает Дора.
— Совсем как коровьи лепешки, — добавляет Отто, выпуская колечко дыма.
С этой точки, на высоте около четырехсот футов над уровнем моря, перед ними открывается весь Оксфорд. Кажущийся крошечным на фоне неба, город словно тонет в окружающих холмах, кажется мягким и податливым. Легко узнаются округлый купол Рэддера, одинаковые башенки Колледжа всех душ, веретенообразный шпиль часовни Эксетера с угловатой серой крышей. Университетская церковь Пресвятой Девы Марии — самое высокое здание, и, определив ее местоположение, они находят и башню церкви Всех Святых в конце Терл-стрит, и башню Магдален справа, и башню Тома на переднем плане. В отдалении блестит в тусклом вечернем свете крошечный белый купол Шелдонского театра.
87
«Тирсис» — элегическая поэма английского поэта Мэтью Арнольда (1822−1888), опубликованная в 1866 году. В ней автор восхваляет своего друга, поэта Артура Хью Клафа, умершего в 1861 году, и вспоминает сельскую местность Оксфорда, которую они вдвоем исследовали студентами в 1840-х годах.