— Нет, нет! — Она пытается встать с кресла.
— Не глупите, — говорит медсестра, усаживая ее снова.
— Откройте рот, — велит дантист.
Он просовывает пальцы между ее зубов и разжимает челюсти. Отто ошарашена такой вольностью. Он роется у нее во рту так, словно ищет вилку в ящике буфета. Когда волоски на его руках касаются ее губ, Отто улавливает запах карболового мыла.
— Хм, вот этот? Надвое раскололся. Придется удалять. Закись азота, пожалуйста.
За спиной у Отто слышится какая-то возня, а затем веселое насвистывание дантиста. В горле у нее пересохло, кожа на голове словно натянулась и покалывает. Хочется вскочить, убежать, но она не в силах пошевелиться.
— Держитесь за меня, — предлагает Марианна, вкладывая теплую ладонь в сжимающийся кулак Отто.
На лицо опускается резиновая маска, и Отто этому рада. Она глубоко вдыхает. Во рту появляются металлический привкус и сухость, кончики пальцев покалывает так, будто они распухли. Когда маску снимают, она чувствует, как кто-то копошится у нее во рту, как костяшки пальцев проводят по зубам. Потом ее голову и плечи отрывают от спинки кресла, чьи-то руки укладывают ее ниже. Кажется, она задыхается, но, как ни странно, ее это не особенно волнует. Треск волокон, щелчок… А потом — горячая волна боли. В углу комнаты хлопает крыльями фазан мисс Страуд. А Марианна — лебедь с длинной белой шеей.
Вечером в воскресенье, когда Марианна возвращается, уставшая, после своего второго уик-энда дома, она обнаруживает у себя на столе записку от Беатрис. К ней прилагаются смородиновая булочка в бумажном пакете и банка сгущенного молока.
Мы по Вас скучали! Оставили еды на случай, если Вы проголодаетесь. Если вернетесь до девяти, приходите в комнату Отто играть в вист. Ей уже гораздо лучше, и она просит передать, что у нее есть несколько новых журналов, в том числе «Пикчер-шоу» и «Панч». Если они не в Вашем вкусе или Вы не сможете отобрать их у Доры, то знайте: я уже дочитала «Эпоху невинности»[30] (прелесть что такое), и теперь она в Вашем распоряжении.
Марианна тронута заботой Беатрис. Разговоры и смех подруг разносятся по всему коридору, однако она не присоединяется к ним. Ей необходимо наверстать упущенное в плане учебы и сна и к тому же провести часок-другой в спокойных раздумьях, чтобы свыкнуться с переходом из одной жизни в совсем другую.
Наутро она встречает подруг за завтраком, ожидая, что сейчас придется отбиваться от вопросов — почему у нее такой усталый вид и почему она за все выходные не прочитала ни одной страницы? Однако девушки сегодня в благодушном настроении — даже Отто, которая обычно раздражается от любой мелочи, — и делятся новостями. Мисс Бейзли перебралась в более удобный кабинет, поближе к столовой, так что ее комната теперь пустует. А еще подругам не терпится рассказать Марианне о том, как в субботу засорился туалет.
— Я грешу на Спаркс, — говорит Отто. — Система не выдержала такой нагрузки.
Беатрис фыркает от смеха.
— Я же вам объясняла — я готовилась к дебатам с Норой в комнате отдыха.
— Нам пришлось идти в седьмой коридор, — шепчет Дора. — Ужас.
— Айви Найтингейл у себя в комнате целый день ходит в красном клетчатом переднике, — говорит Отто.
Дора наклоняется ближе:
— Оказывается, она устраивает ежедневные чаепития и на студенческой кухне готовит для своих гостей тосты с анчоусами. С виду и не подумаешь, что она изучает гуманитарные науки — самую трудную специальность.
— А комната Джозефины Боствик — это что-то убийственное, — говорит Отто. — Хуже, чем у Спаркс. Дверь нараспашку, всюду раскиданы спортивные принадлежности, и запах оттуда доносится очень специфический.
30
«Эпоха невинности» — роман американской писательницы Эдит Уортон, вышедший в 1920 году.