— Определенно плесень, — добавляет Дора, прихлебывая чай.
Беатрис морщится:
— Я бы сказала, это ваше счастье, что вы уехали, Марианна. Как прошли ваши выходные?
— Да, мы хотим услышать все подробности о проповеди вашего отца, — усмехается Отто.
— «Не могли бы вы помолчать, Уоллес-Керр!» — передразнивает кого-то Марианна, и остальные в восторге заливаются хохотом.
Камера Рэдклиффа с ее круглыми галереями и изящным гипсовым куполообразным потолком уже стала для Марианны самым любимым читальным залом в Бодлиане. Запас книг в библиотеке колледжа невелик, а спрос на них всегда большой, поэтому по понедельникам после обеда «восьмерки» занимаются в Рэддере[31]. Жизнь у Марианны теперь насыщенная, дни полны хлопот. Она записалась в хор Баха и еженедельно сидит на репетициях произведений Пэрри и Воана-Уильямса[32] среди молодых людей, чьи приподнятые подбородки и искренность исполнения трогают ее до слез. Вместе с Дорой она продает рекламные места в «Имп», журнале Сент-Хью, выходящем раз в триместр, а когда есть время, печатает листовки для Дискуссионного клуба — в качестве одолжения Беатрис. Однако в эти драгоценные часы в Бодлиане Марианна наслаждается царящей вокруг тишиной. Эта атмосфера напоминает ей о молитве. Некоторые мужчины бросают на нее любопытные взгляды, но большинство проскальзывают по лестнице мимо или опускаются на соседний стул с таким видом, будто девушки их нисколько не интересуют, и это само по себе безмерно радует.
В шесть вечера, чтобы успеть одеться к ужину, подруги выходят из библиотеки и направляются к своим велосипедам, стоящим у невысокой металлической ограды, окружающей здание. На площади перекликаются звонкие колокола, отзванивающие время.
— Боже правый, у меня ужасный вид, — говорит Отто, утыкаясь носом в пудреницу.
После пятничного похода к дантисту лицо у нее все еще опухшее. Операция была быстрой и кровавой, и Отто, обычно такая уверенная в себе, перепугалась до смерти. По возвращении Марианне пришлось уложить ее в постель, где она и пролежала до конца дня. Реакция Отто на удаление зуба оказалась такой острой, что Марианна невольно задумывается, не стоит ли за этим что-то еще, но решает не расспрашивать. Пока Марианна не готова раскрывать собственные секреты, она не имеет права и на чужие.
— Я считаю главными виновниками вас и вашу нугу, Спаркс, — бросает Отто через плечо.
— Кстати, о нуге — я умираю от голода, — отзывается Беатрис, застегивая пуговицы пальто.
Как раз в тот момент, когда Марианна втыкает в волосы шпильку, прикалывая шапочку, из дверей Брасеноуз-колледжа, расположенного в двадцати футах от них, выбегает молодой человек в мантии.
— Помогите! — кричит он. — Пожалуйста, помогите!
Он разворачивается и, толкнув дверь обеими руками, влетает обратно. Изнутри раздаются крики ужаса. Девушки во главе с Дорой бросают велосипеды, бегут вдоль ограды, роняя шапочки, и, распахнув старинную, украшенную гвоздями дверь, влетают в Брасеноуз. Запыхавшиеся и растрепанные, они оглядываются по сторонам. Перед ними — выход в пустой внутренний двор с аккуратно подстриженным газоном. Все тихо. Из лестничного колодца шаркающей походкой выходит преподаватель с чашкой чая в руке. Он приветливо улыбается и идет дальше.
— Чем могу быть полезен, леди? — спрашивает привратник в шляпе-котелке, опуская на пол ящик с вином.
Второй привратник выходит из арки возле почтовых ящиков. Его рот едва различим среди глубоких складок на лице. Он окидывает девушек усталым взглядом и, не произнося ни слова, скрывается в помещении.
— Кто-то звал на помощь, — говорит Беатрис, показывая рукой в сторону двора.
Остальные кивают и вновь оглядываются. По задней стене вьется виноградная лоза, ее темно-красные листья подрагивают, подобно маленькой овсянке, и опадают на землю. На стене слева — синие солнечные часы, такие несуразно огромные, что и окна, и даже двери рядом с ними кажутся крошечными. Из-за угла — или, может быть, из окна, Марианне не удается определить — доносится заливистый смех. Дора тоже слышит его и жестом предлагает остальным пройти туда.
— Простите, мисс, не могу впустить вас без приглашения. У нас правила: никаких женщин без сопровождающих.
Привратник надвигает котелок еще ниже и вытягивает руки, выпроваживая девушек обратно на улицу. За его спиной раздаются шевеление и шепот, но он этого упорно не замечает.
— Уходите, леди.
Четыре девушки выходят на улицу, в надвигающиеся сумерки.
31
Рэддер (Radder), или Рэд Кэм (Rad Cam), или просто «Камера», — обиходные названия оксфордской Камеры Рэдклиффа (The Radcliffe Camera). Эта трехэтажная ротонда была возведена в 1737−1749 годах в качестве книгохранилища и позже стала главным читальным залом Бодлианской библиотеки.
32
Хьюберт Пэрри (1848−1918) — английский композитор, известный, в частности, хоровыми сочинениями. Изучал музыку в Оксфордском университете, где впоследствии стал профессором. Его ученик, Ральф Воан-Уильямс (1872−1958) — органист и дирижер, один из крупнейших композиторов первой половины ХХ века.