Повернув на Терл-стрит, она оставляет слева Джезус и справа Эксетер. Пустую дорогу по обеим сторонам освещают окна колледжей. Может быть, Чарльз сейчас где-нибудь там — в гостях у приятеля. Восставший из мертвых. Дора слышит, как сзади на тротуар выходит еще какой-то пешеход, и поначалу не обращает на это внимания, но вскоре чувствует, что кто-то догоняет ее, когда она пересекает Брод-стрит. Она останавливается, делая вид, будто рассматривает витрины книжного магазина Блэквелла, и пытается совладать с собой. «Сейчас всего шесть часов, — говорит она себе. — В шесть часов ничего страшного не случается». Лицо, отраженное в витрине, на фоне ярко-желтых книжных обложек выглядит бледным и перекошенным. Ни дать ни взять трагическая невеста из романа[48]. Сзади к ней приближается темная фигура. Она оборачивается, приготовившись защищаться, открывает рот, чтобы позвать на помощь, но мужчина проходит мимо и ныряет в «Белую лошадь». Дверь в паб захлопывается, выдохнув наружу теплый пивной дух.
Удивляясь собственной глупости, Дора поворачивает налево, к Музею естественной истории. По Паркс-роуд оживленно катят велосипеды и автомобили, и Дорины ноги двигаются в размеренном ритме. Она вспоминает, как ходила вместе с Беатрис смотреть аммониты и останки динозавров, как видела ископаемого ихтиозавра Мэри Эннинг, в грудной клетке которого сохранились рыбьи кости, как Беатрис говорила, что важно стремиться к равноправию в сфере разума. Но между Дорой и Чарльзом нет никакого равноправия разума. Совсем напротив. Последние три года она жила в реальности, оказавшейся его выдумкой.
А вдруг у него все-таки есть брат-близнец?
Или он потерял память после ранения?
Может быть, его сочли мертвым по ошибке, а когда она перестала писать, он решил, что она его больше не любит?
Вдруг она сама во всем виновата?
Мысли путаются и мечутся, словно вспугнутые вороны.
И тут, в нескольких минутах ходьбы от безопасного колледжа, происходит нападение. Из тени голых деревьев, окаймляющих Парки, появляются и преграждают ей путь две фигуры.
— Дора, это вы? Господи боже мой, мы до смерти переволновались! — говорит Отто.
Марианна распахивает руки, и Дора шагает в ее объятия.
18
Суббота, 29 января 1921 года
(вторая неделя)
Ночью на город обрушивается сильный снегопад. Дилемма Марианны — успеть на первый поезд в Калхэм или остаться, чтобы поддержать Дору, — разрешается сама собой, когда мисс Дженкинс, старшая привратница, объявляет, что Оксфордский вокзал закрыт. Марианна молится, чтобы пришла оттепель и можно было уехать попозже, после обеда.
По крайней мере, ей легче спится теперь, когда в приходе установили телефон. В случае чего-нибудь неотложного отец или миссис Уорд могут связаться с колледжем, и если потребуется ее срочное присутствие дома, то девять миль — это не так уж страшно. В хорошую погоду она могла бы проехать это расстояние на велосипеде за час, а пешком пройти за три.
Лишь дважды она видела здесь знакомые лица из деревни: фермера, перегонявшего скот в Окспенс, и пожилых супругов, прижавшихся друг к другу возле лазарета Рэдклиффа. Ни в том ни в другом случае ей не пришлось уводить «восьмерок» подальше: отцовские прихожане не стали бы пускаться в разговоры, да они и не узнали бы ее на велосипеде, в студенческой шапочке и мантии. Это положение Марианну устраивает, и по многим причинам ей хочется, чтобы оно не менялось: вряд ли ей еще когда-нибудь придется пользоваться такой свободой.
После завтрака девушки намерены сразу же отправиться в Ботанический сад. Будет ли там Чарльз Бейкер, они не знают, но Дора нервничает, и ей не терпится идти поскорее. Она отказывается от завтрака, так что они идут в столовую втроем и усаживаются подальше от остальных, на самом краю стола.
— Вряд ли она спала ночью, — говорит Марианна, жалея, что не предложила переночевать в Дориной комнате, на полу.
— Не нравится мне, что она все время дрожит и плачет. Обычно она такая спокойная, — замечает Беатрис. — Вы знаете, что завтра у нее первый экзамен на степень бакалавра? Будет лучше, если мы пойдем прямо сейчас.