— Мой?
Мисс Рикс снова кивает и улыбается.
— Не знаю, что и сказать, — бормочет с запинкой Беатрис, понимая, что выглядит полной идиоткой.
— Ничего не говорите, просто берегите его, и пусть он вдохновляет вас на то, чтобы никогда не сдаваться. Настойчивость — вот ключ к переменам, Беатрис. Настойчивость и изобретательность.
— Спасибо вам, спасибо!
Беатрис смотрит на пенни, потом на мисс Рикс, а та открывает рот, чтобы добавить что-то еще, но потом поворачивается и решительно шагает прочь, словно боясь, как бы не передумать.
— Я сама его отчеканила, — бросает она через плечо и исчезает на лестнице внизу.
Беатрис остается стоять в дверях спальни, впервые за долгое время чувствуя, что и она что-то значит.
Она прижимает монету к губам. Настойчивость и изобретательность.
Она не забудет.
20
Понедельник, 7 февраля 1921 года
(четвертая неделя)
В хоккейном клубе Отто задерживается ненадолго, хотя и пытается — желая развеять Дорино печальное настроение. Пока по почте доходят заказанные юбка и блузка, коньки с ботинками и новенькая клюшка, она успевает пропустить первые четыре тренировки в триместре. Тренировки проходят на лужайке в среду после обеда и напоминают ей спортивные игры в школе. Стук клюшек, хлопающие юбки, дрожь в руках при ударе по мячу. Благодаря езде на велосипеде и танцам Отто довольно легка на ногу и, к своему приятному удивлению, несмотря на странные приступы кашля, не уступает самым спортивным девушкам. А вот постоянные свистки третьекурсницы-капитана ее раздражают, как и отвратительное ощущение горящих щек и зудящих грязных рук.
— Хоккей сам по себе — такой примитив, — жалуется она Марианне. — По сути, все сводится к тому, чтобы гонять камень палкой.
Раздражает ее и то, что Дора как раз отлично играет, пусть и без обычного блеска в последнее время. Несомненно, Дора — будущий капитан хоккейной команды Сент-Хью. И она из тех девушек, которых Отто безжалостно высмеивала в школе. Как она теперь понимает, в основном из зависти: у нее было какое-то странное предубеждение, что у спортивных провинциальных девушек непременно есть хорошие семьи и счастливая жизнь. Правда, как говорит ее сестра Вита, лучше поменьше задумываться о своих глубинных мотивах, иначе можно сойти с ума.
Зато в учебу Отто погружается с головой. Как и многих математиков в Оксфорде, в последнее время ее привлекает Новый колледж. Г. Х. Харди, новый блестящий савилианский профессор[50] геометрии, начал читать серию лекций, на последних минутах которых приводит слушателей к увлекательнейшей развязке. Он весьма популярен, и Отто рада, что ей повезло с внешностью, иначе не видать бы ей места в первом ряду. То же можно сказать и о лекциях профессора Эллиотта по теории функций, которые проходят в колледже Магдален. Эллиотт заведует там кафедрой чистой математики Уэйнфлита, однако говорит мягко, доступным языком и начинает горячиться лишь тогда, когда видит свидетельства недобросовестности мышления. Отто редко уходит с лекции, не получив записки от сокурсника с приглашением на ужин или катание на лодке, но почти не обращает на это внимания. Когда после лекции профессора Эллиотта она едет на велосипеде по Мэнсфилд-роуд, в голове у нее крутится целый калейдоскоп цифр, символов и математических вероятностей. В ночи после этих занятий она спит крепко и просыпается бодрой и отдохнувшей.
Однажды после полудня Отто, поддавшись мимолетному порыву, отправляет записку Артуру Мотсону-Брауну.
Дорогой Артур М.-Б.!
Не хотите ли Вы угостить меня чаем на следующей неделе? Я умираю от скуки и нуждаюсь в развлечениях. Правда, мне придется взять с собой пожилую усатую подругу: так велят правила.
50
Почетное преподавательское звание, учрежденное в Оксфорде в честь английского математика Генри Савиля (1549–1622). Присваивается с 1619 года.