— Вы опоздали, юная леди.
Беатрис бросает в жар, аудитория вокруг то расширяется, то сжимается. Не нужно было идти одной.
— Я не потерплю опозданий на свои лекции, — заявляет преподаватель. — Прошу вас выйти.
Беатрис поворачивается к двери, вся красная, ошеломленная. В этот момент молодой человек в шапочке и мантии с ухмылкой проскальзывает мимо нее в аудиторию и садится.
— Джентльмены, — говорит лектор. — Мы можем только пожалеть этих несчастных женщин, которым внушили, будто они равны мужчинам в интеллекте. — По аудитории пробегает веселый ропот. — Как я уже неоднократно повторял, Оксфорд — не пансион для девиц.
Несколько студентов в первом ряду хихикают.
Профессор с недоуменным видом качает головой.
— А теперь начнем.
Уязвленная, Беатрис выскальзывает за дверь, стараясь удержаться на ногах и не упасть в обморок. В страхе перед этим новым унижением она садится на скамейку и считает картины на стене и плитки на полу, пока голова не перестает кружиться. Она ужасно зла на саму себя. Мисс Журден крепко вбила им в головы, что у студенток нет права на ошибку — и вот почему: человек, который голосовал против нового устава, долго и упорно боролся за то, чтобы не давать женщинам ученых степеней, никогда не признает, что женщины наделены не меньшими интеллектуальными способностями, чем мужчины. И неважно, насколько студентка добродетельна, пунктуальна и эрудированна.
Вернувшись в колледж, Беатрис злится уже не на себя, а на преподавателя, прославившегося на весь университет своим мнением, что женщина на лекции — явление отвратительное.
— Может, его нянька когда-то чересчур сильно отшлепала? — предполагает Отто за ужином.
— Не давайте ему повода выгнать вас в следующий раз. И не сдавайтесь, — советует Марианна.
На следующей неделе Беатрис приходит рано, проведя перед этим ночь без сна. Ей стало еще больше не по себе после стихов с нападками на студенток, опубликованных в «Изиде»[52]; а кроме того, сегодня День святого Валентина — подходящий повод для злобы и насмешек. Она входит в аудиторию первой и, как ни подмывает ее демонстративно усесться в первый ряд, выбирает местечко сзади, в углу. Женщинам не разрешается разговаривать с мужчинами ни до, ни после лекций, и она опасается, как бы какой-нибудь идиот не попытался подстроить ей ловушку, желая угодить преподавателю.
Начинают входить мужчины. Аудитория наполняется их энергией, неудержимой силой. Стулья скрежещут по половицам, каблуки стучат, окна закрыты. В этой суматохе какой-то темноволосый молодой человек подходит к Беатрис и бросает ей лист бумаги. Она механически ловит его. Молодой человек не смотрит ей в глаза. Через несколько минут другой студент, помоложе, проходит вдоль ее ряда, будто выбирая место. На нем мантия ученого, и он нехорошо кашляет, будто от какой-то страшной болезни. Он кладет что-то на пустой стул рядом с Беатрис, кивает и удаляется. В смущении она не решается повернуть голову и взглянуть, предполагая, что либо он положил это не для нее, либо там какое-то предупреждение. Может быть, дохлую мышь подбросил на спор — проверить, завизжит Беатрис или нет. Она смотрит на собственные колени и нащупывает в кармане монету мисс Рикс. Она должна быть настойчивой.
Входит преподаватель, отрывисто буркнув приветствие. У Беатрис дрожат руки, весь ее вид выражает кроткую покорность. Она решает, что не станет задавать никаких вопросов, и сидит на стуле тихо, не шевелясь. К счастью, лектор, кажется, не замечает ее. Он рассказывает о династии Романовых, и Беатрис вынуждена признать, что его репутация заслуженна: он действительно первоклассный специалист. Через несколько минут она набирается смелости, чтобы достать блокнот с карандашом, и тут вспоминает о бумаге, до сих пор зажатой в руке. Ожидая увидеть какую-нибудь листовку или карикатуру на суфражисток, она делает глубокий вдох и смотрит на бумагу, уже готовясь смять ее в кулаке. Однако, к своему изумлению, видит заметки, сделанные неправдоподобно аккуратным почерком: конспект прошлой лекции о монгольских нашествиях. Беатрис в растерянности поворачивается к соседнему стулу. Там лежит небольшой, небрежно оторванный листок, на котором водянистыми синими чернилами выведены слова: «Не обращайте внимания». Рядом — наспех сорванный подснежник, еще влажный от росы, с прилипшими к стеблю крошками земли.
Какая поразительная и неожиданная доброта. От незнакомых людей. От мужчин!
Беатрис вновь набирает в легкие воздуха, и надежда наполняет ее до самых кончиков пальцев. Не поднимая головы, она открывает блокнот и записывает дату.