Вчера вечером мы ходили на спектакль драматического клуба «Юлий Цезарь». Он оказался таким длинным, что нам пришлось уйти до конца представления, чтобы успеть вернуться к одиннадцати. Не меньше тридцати девушек одновременно встали и вышли, и все пробирались вдоль рядов по шляпам и ногам. Это было ужасно неловко, но в то же время довольно забавно. Зрители начали смеяться, так что бедным актерам пришлось прервать представление.
Пожалуйста, возвращайтесь поскорее, мы ужасно по Вас скучаем. Магнолия Прекращения огня уже цветет, и цветущая вишня на Бэнбери-роуд стоит того, чтобы приехать хотя бы ради нее. Цитируя мистера Кольриджа[64], позвольте нам стать Вашим «раскидистым деревом, под которым можно укрыться».
P. S. Мы видели Фрэнка в театре. Он очень расстроился, когда понял, что Вас нет с нами. Сказал, что обязательно напишет.
Дорогая Д.!
Надеюсь, это письмо застанет Вас в добром здравии. Все интересные новости уже расхватали до меня.
Я так рада, что решила сдавать Пасс Модс по гуманитарным наукам, а не по юриспруденции. Оказалось, что преподаватель логики, мистер Эндрюс, просто великолепен. У него крошечный кабинет на самом верху Кларендона, куда мы втискиваемся впятером в пять вечера. Он ужасно остроумный, разыгрывает все сценарии с величественными жестами и даже предлагает нам херес, а мы, конечно, не отказываемся. Вам очень понравится.
Оставшиеся «восьмерки» вчера допоздна спорили о теме сочинения, которую нам задали на вступительном экзамене, — помните? «Истинный трагический конфликт — это конфликт не между добром и злом, а между добром и добром». Гегель, разумеется.
Отто сказала, что сразу начала возмущаться прилагательным «истинный», и дальше этого дело у нее не пошло. Марианна привела Антигону и Креона как пример греческой трагедии, где сталкиваются государственное и личное. Я писала о том же, но в контексте отказов воевать по соображениям совести и воинствующего суфражизма. Оправданное гражданское неповиновение и тому подобное. Нам интересно, что написали Вы. Расскажите, пожалуйста.
Ваша подруга
26
Воскресенье, 1 мая 1921 года
(вторая неделя)
ОБЪЯВЛЕНИЕ
Напоминаем, что для посещения Майского утра требуется разрешение и что группы студенток могут выходить из колледжа не раньше 4:30.
Студентки должны идти прямо к мосту Магдален и возвращаться обратно группами по три или более.
Следует избегать разговоров между студентами и студентками.
Всем студенткам необходимо отметиться в директорской по выходе и возвращении.
Прошу иметь в виду, что посещение утренней молитвы остается обязательным.
Согласно многовековой традиции, в Майское утро хор колледжа Магдален поднимается на башню Магдален на рассвете, чтобы пропеть Евхаристию. Беатрис, Отто, Марианна и еще тысячи зрителей собираются на мосту внизу и вытягивают шеи, слушая, как хор приветствует весну.
В толпе, где все стоят плечом к плечу, засунув руки в карманы, утренний холод ощущается не так остро. Некоторые зеваки, старые и молодые, надели языческие венки из цветов и листьев. Другие, в черных галстуках, судя по виду, пили всю ночь. В группе танцоров в костюмах из легенды о Робин Гуде слышится звон колокольчиков, но хор поет так тихо и нежно, что зрители почти не переговариваются и не кашляют. Полиция патрулирует мост и берег, готовая вытащить безрассудных прыгунов из реки Черуэлл; известно, что наглотаться ее воды — значит наверняка угодить в лазарет Рэдклиффа. Одни студенты качаются на лодках, закутанные в одеяла, едят и пьют то, что принесли в корзинах, другие сидят на берегу под мостом Магдален или свешиваются из окон.